Деяния Иоанна

Иоанн спешил в Эфес, побуждаемый видением. Дамоник, его родственник Аристодем, некий весьма богатый человек Клеобий и жена Марцелла с трудом уговорили его остаться на один день в Милете, чтобы и самим отдохнуть вместе с ним. Когда же они вышли очень рано утром и прошли уже около четырёх миль, с неба раздался голос, который все мы слышали: «Иоанн, тебе предстоит прославить своего Господа в Эфесе; об этом узнаешь и ты, и все братья, которые с тобою, и некоторые из живущих там, которые через тебя уверуют». Иоанн размышлял, радуясь в душе, что же должно случиться с ним (встретить его) в Эфесе, и сказал: «Господи, вот я иду по Твоей воле; да совершится то, чего Ты желаешь».

Когда мы приблизились к городу, нас встретил Ликомед, претор эфесян, человек весьма состоятельный. Пав к ногам Иоанна, он умолял его: «Тебя зовут Иоанн? Бог, Которого ты проповедуешь, послал тебя благодетельствовать моей жене: вот уже семь дней она поражена параличом и лежит без надежды на исцеление. Прославь же своего Бога, исцелив её, и сжалься над нами. Когда я размышлял, на что решиться в этом несчастье, некто стал возле меня и сказал: „Ликомед, оставь эту мысль, которая борется с тобой, ибо она зла (тяжела); не подчиняйся ей. Я сострадаю Моей рабе Клеопатре и послал из Милета человека по имени Иоанн, который поднимет её и вернёт тебе здоровой“. Поэтому не медли, служитель Бога, явившегося мне, но поспеши к моей жене: в ней едва осталось дыхание». И тотчас Иоанн вместе с бывшими при нём братьями и Ликомедом направился от ворот к его дому. Клеобий же сказал своим слугам: «Идите к моему родственнику Каллиппу и получите у него удобный приют, — ведь я пришёл сюда с его сыном, — чтобы мы нашли всё приготовленным как следует».

Когда Ликомед с Иоанном вошёл в дом, где лежала его жена, он вновь обхватил его ноги и сказал: «Посмотри, господин, как увяла красота; посмотри на юность, на прославленный цвет моей бедной жены, которой прежде дивился весь Эфес! Несчастный я: зависть поразила меня, я унижен, глаз моих врагов поразил меня. Я никогда никому не причинял зла, хотя многим мог повредить: именно этого я заранее опасался и остерегался, чтобы не увидеть какого-либо зла или подобного несчастья. Что же принесла Клеопатре моя забота? Что я приобрёл оттого, что доныне слыл благочестивым? Напротив, я страдаю больше нечестивых, ибо вижу тебя, Клеопатра, лежащей в таком состоянии. Солнце на своём пути больше не увидит, как я беседую с тобой. Я уйду прежде тебя, Клеопатра, и избавлю себя от жизни; не пощажу собственного существования, хотя оно ещё молодо. Перед Правосудием я буду защищаться: я по праву покинул свой пост, ибо могу обвинить его в неправедном суде. Я отомщу ему, когда предстану перед ним призраком, <лишённым> жизни. Я скажу ему: „Ты принудило меня покинуть свет, отняв у меня Клеопатру; ты сделало меня мертвецом, послав мне это несчастье; ты заставило меня оскорблять Провидение, отсекши мою радость жизни (мою уверенность)“».

Обращаясь к Клеопатре с этими и многими другими словами, Ликомед приблизился к ложу и громко плакал и причитал. Но Иоанн отвёл его и сказал: «Оставь эти рыдания и неподобающие слова. Ты не должен ослушиваться Того, Кто (?) явился тебе; знай, что ты вновь получишь свою супругу. Встань же с нами, пришедшими сюда ради неё, и помолись Богу, Которого ты видел явившимся тебе во сне. Что же с тобой, Ликомед? Пробудись и ты и открой свою душу. Сбрось с себя тяжкий сон, воззови к Господу, умоляй Его за свою жену, и Он поднимет её». Но тот упал на пол и, лишаясь сил, продолжал рыдать. [Из дальнейшего ясно, что Ликомед умер, но текст этого не говорит; возможно, несколько слов утрачено.]

Тогда Иоанн со слезами сказал: «Увы, как вновь обмануло меня моё видение! Какое новое искушение приготовлено мне! Какой новый замысел того, кто строит против меня козни! Неужели голос с неба, достигший меня в пути, приготовил мне это? Неужели он предвозвестил мне именно то, что здесь должно было случиться, предавая меня этому великому множеству горожан из-за Ликомеда? Этот человек лежит без дыхания, и я хорошо знаю, что они не позволят мне выйти из дома живым. Почему медлишь Ты, Господи (или: что Ты сделаешь)? Почему Ты скрыл от нас Своё благое обетование? Не дай, молю Тебя, Господи, не дай повода торжествовать тому, кто радуется чужим страданиям; не дай повода плясать тому, кто всегда насмехается над нами. Но пусть поспешат Твоё святое имя и Твоя милость. Подними этих двух мёртвых, чья смерть обращается против меня».

Пока Иоанн так взывал, эфесяне сбежались к дому Ликомеда, услышав, что он умер. Иоанн, увидев собравшееся великое множество, сказал Господу: «Ныне время утешения и дерзновения пред Тобою, Христе; ныне время нам, немощным, получить от Тебя помощь, Врач, исцеляющий без платы. Сохрани мой приход сюда от посмеяния. Молю Тебя, Иисусе, помоги этому великому множеству, чтобы оно пришло к Тебе, Господу всего. Посмотри на скорбь, посмотри на лежащих здесь. Из тех самых, кто собрался ради этого, приготовь святые сосуды для служения Тебе, когда они увидят Твой дар. Ведь Ты Сам сказал, Христе: „Просите, и дано будет вам“. Поэтому мы просим у Тебя, Царь, не золота, не серебра, не имущества, не владений и ничего земного и преходящего, но двух душ, через которые Ты обратишь находящихся здесь на Свой путь, к Своему учению, к Своей свободе (дерзновению), к Своему превосходнейшему (или: неизменному) обетованию. Ибо когда они увидят Твою силу в том, что умершие восстают, некоторые из них спасутся. Поэтому Сам даруй им надежду на Тебя; и вот я иду к Клеопатре и говорю: „Встань во имя Иисуса Христа“».

Он подошёл к ней, коснулся её лица и сказал: «Клеопатра, вот что говорит Тот, Кого боится всякий правитель, всякое создание и всякая сила, бездна и всякая тьма, и не знающая улыбки смерть, и небесная высота, и круги преисподней [и воскресение мёртвых, и прозрение слепых], и вся власть князя мира сего, и гордость властителя: „Встань и не будь поводом для многих, не желающих верить, и скорбью для душ, способных надеяться и спастись“». И Клеопатра тотчас воскликнула громким голосом: «Встаю, учитель; спаси Твою рабу».

Когда она поднялась, <пролежавшая без надежды на исцеление> семь дней, город эфесян пришёл в волнение от неожиданного зрелища. Клеопатра спросила о своём муже Ликомеде. Но Иоанн сказал ей: «Клеопатра, если ты сохранишь душу невозмутимой и твёрдой, то немедленно увидишь своего мужа Ликомеда стоящим здесь рядом с тобой, лишь бы ты не смутилась и не поколебалась из-за случившегося, уверовав в моего Бога, Который через меня вернёт его тебе живым. Поэтому иди со мной в другую свою спальню: ты увидишь его мёртвым телом, но вновь поднятым силой моего Бога».

Клеопатра пошла с Иоанном в свою спальню и, увидев Ликомеда, умершего из-за неё, не могла говорить (голос её пострадал); она скрежетала зубами, кусала язык и закрыла глаза, изливая потоки слёз, но спокойно внимала апостолу. Иоанн сжалился над Клеопатрой, увидев, что она не мечется и не выходит из себя, и воззвал к совершенной и снисходящей милости: «Господи Иисусе Христе, Ты видишь тяжесть скорби, Ты видишь нужду; Ты видишь, как Клеопатра безмолвно выкрикивает свою душу, сдерживая в себе невыносимое исступление. Я знаю, что из-за Ликомеда она тоже умрёт на его теле». И она тихо сказала Иоанну: «Об этом я и думаю, учитель, и ни о чём другом».

Апостол подошёл к ложу, на котором лежал Ликомед, взял Клеопатру за руку и сказал: «Клеопатра, ради присутствующего здесь множества и пришедших твоих родных громко воззови к своему мужу: „Встань и прославь имя Бога, ибо Он возвращает мёртвых мёртвым“». Она подошла к мужу, сказала ему, как была научена, и тотчас подняла его. Восстав, он пал на пол и поцеловал ноги Иоанна, но тот поднял его со словами: «Человек, целуй не мои ноги, а ноги Бога, силою Которого вы оба восстали».

Ликомед сказал Иоанну: «Умоляю и заклинаю тебя Богом, во имя Которого ты поднял нас: останься у нас вместе со всеми, кто с тобой». Так же и Клеопатра обхватила его ноги и сказала то же самое. Иоанн ответил им: «Завтра я буду с вами». Но они вновь сказали ему: «У нас не будет надежды на твоего Бога, и напрасно мы восстали, если ты не останешься у нас». Клеобий, Аристодем и Дамоник были тронуты душой и сказали Иоанну: «Останемся у них, чтобы они пребывали без соблазна перед Господом». И он остался там с братьями.

Ради Иоанна собралось великое множество людей. Пока он беседовал с присутствующими, Ликомед, у которого был друг — искусный живописец, поспешил к нему и сказал: «Ты видишь, как я торопился к тебе; скорее приди в мой дом и напиши портрет человека, которого я тебе покажу, так, чтобы он об этом не знал». Живописец, передав кому-то нужные принадлежности и краски, сказал Ликомеду: «Покажи мне его, а об остальном не беспокойся». Ликомед указал живописцу на Иоанна, подвёл его поближе и укрыл в комнате, откуда можно было видеть апостола Христова. Сам же Ликомед находился возле блаженного, насыщаясь верой и познанием нашего Бога, и ещё больше радовался мысли, что будет иметь его изображение.

В первый день живописец сделал его набросок и ушёл. На следующий день он написал его красками и передал портрет Ликомеду, к великой его радости. Тот взял его, поставил в собственной спальне и украсил венками. Позднее Иоанн, заметив это, сказал ему: «Возлюбленное дитя, что ты постоянно делаешь, когда, возвратившись из бани, один входишь в свою спальню? Разве я не молюсь с тобой и с остальными братьями? Или ты что-то скрываешь от нас?» Говоря так и шутя с ним, он вошёл в спальню и увидел портрет старца, увенчанный венками, а перед ним — светильники и жертвенники. Он подозвал Ликомеда и сказал: «Ликомед, что означает этот портрет? Не один ли из твоих богов изображён здесь? Я вижу, что ты всё ещё живёшь по-язычески». Ликомед ответил: «Мой единственный Бог — Тот, Кто поднял меня и мою жену из смерти. Но если после этого Бога можно по праву называть богами людей, оказавших нам благодеяние, то это тебя, отец, я велел изобразить на этом портрете; тебя я увенчиваю, люблю и почитаю как моего доброго наставника».

Иоанн, который никогда прежде не видел своего лица, сказал ему: «Ты смеёшься надо мной, дитя. Разве я таков видом, <превосходя> твоего Господа? Как ты можешь убедить меня, что портрет похож на меня?» Ликомед принёс ему зеркало. Увидев себя в зеркале и внимательно посмотрев на портрет, он сказал: «Жив Господь Иисус Христос: портрет похож на меня; однако не на меня, дитя, а на мой плотский образ. Ведь если этот живописец, воспроизведший моё лицо, пожелает написать мой портрет, он окажется в затруднении, <нуждаясь в большем, нежели> краски, которые теперь даны †тебе†, и доски, и штукатурка (?), и клей (?), и положение моего тела, и старость, и юность, и всё, что видно глазу».

«Но ты сам стань для меня добрым живописцем, Ликомед. У тебя есть краски, которые через меня даёт тебе Тот, Кто изображает всех нас для Себя, — Иисус, знающий облик и вид, положения и расположения, и типы наших душ. Краски же, которыми я велю тебе писать, таковы: вера в Бога, знание, благоговейный страх, дружба, общение, кротость, доброта, братолюбие, чистота, простота, спокойствие, бесстрашие, свобода от печали, трезвение — и весь сонм красок, который изображает подобие твоей души и уже ныне поднимает твои поникшие члены, смиряет те, что вознеслись, заботится о твоих ушибах, исцеляет твои раны, приводит в порядок растрёпанные волосы, умывает лицо, обуздывает глаза, очищает внутренности, опорожняет чрево и отсекает то, что под ним. Одним словом, когда всё это множество и сочетание красок соединится в твоей душе, оно представит её нашему Господу Иисусу Христу неустрашимой, целой (не сглаженной) и твёрдой в своём облике. То же, что ты теперь сделал, по-детски несовершенно: ты изобразил мёртвое подобие мёртвого».

Он велел Веру (Беру), брату, который служил ему, собрать пожилых женщин со всего Эфеса и вместе с Клеопатрой и Ликомедом приготовил всё для заботы о них. Вер пришёл к Иоанну и сказал: «Среди здешних женщин старше шестидесяти лет я нашёл только четырёх здоровых телом; из остальных одни… (слово утрачено), другие парализованы, третьи больны». Услышав это, Иоанн долго молчал, потёр лицо и сказал: «О расслабленность (немощь) живущих в Эфесе! О разложение и слабость перед Богом! О дьявол, как долго ты насмехался над верными в Эфесе! Иисус, дающий мне благодать и дар дерзновения в Нём, безмолвно говорит мне: „Пошли за больными старицами, приди (будь) с ними в театре и через Меня исцели их: среди пришедших на это зрелище будут те, кого Я посредством этих исцелений обращу и сделаю полезными для какого-либо дела“».

Когда всё множество собралось у Ликомеда, он отпустил их от имени Иоанна, сказав: «Завтра приходите в театр, все, кто хочет увидеть силу Бога». На следующий день, ещё ночью, множество людей пришло в театр; об этом услышал и проконсул, поспешил туда и занял своё место вместе со всем народом. Некий претор Андроник, бывший в ту пору первым среди эфесян, распространил слух, будто Иоанн обещал невозможное и невероятное. «Если же, — говорил он, — он способен сделать хоть что-нибудь из того, о чём я слышу, пусть придёт в городской театр, когда тот будет открыт, нагим и без ничего в руках; и пусть не произносит того колдовского имени, которое я слышал от него».

Иоанн, услышав это и побуждённый этими словами, велел привести пожилых женщин в театр. Когда их всех доставили на середину, одних на постелях, других погружённых в глубокий сон, когда весь город сбежался и наступила великая тишина, Иоанн открыл уста и начал говорить:

«Мужи эфесские, прежде всего узнайте, почему я нахожусь в вашем городе и откуда это великое дерзновение, которое я имею перед вами, чтобы оно стало явным всему этому собранию и каждому из вас (или: чтобы я явил себя). Я послан с поручением, которое исходит не от человека, и пришёл не ради пустого путешествия; я также не торговец, заключающий сделки или производящий обмен. Но Иисус Христос, Которого я проповедую, сострадательный и благой, желает через меня обратить всех вас, находящихся во власти неверия и проданных злым похотям, и избавить вас от заблуждения. Его силою я посрамлю даже неверие вашего претора, подняв лежащих перед вами: вы все видите, в каком они состоянии и какими болезнями страдают. Но сделать это (посрамить Андроника) я не смогу, если они погибнут; поэтому они будут †исцелены†.

Однако прежде всего я хотел посеять в ваших ушах вот что: заботьтесь о своих душах — ради этого я и пришёл к вам; не думайте, что нынешнее время будет длиться вечно, ибо оно лишь мгновение, и не собирайте сокровищ на земле, где всё исчезает. Не думайте также, что, родив детей, можете положиться на них (?), и не старайтесь ради них обманывать и обирать других. И вы, бедные, не огорчайтесь, если у вас нет средств для наслаждений: ведь состоятельные люди, заболев, называют вас счастливыми. И вы, богатые, не радуйтесь тому, что имеете много денег: обладая ими, вы готовите себе скорбь, от которой не сможете избавиться, когда их потеряете; к тому же, пока они при вас, вы боитесь, как бы кто-нибудь не напал на вас из-за них.

И ты, надмевающийся красотою тела и глядящий свысока, увидишь в могиле конец тому, что она обещает. И ты, радующийся прелюбодеянию, знай, что закон и природа взыскивают с тебя за него, а прежде них — совесть. И ты, прелюбодейка, противница закона, не знаешь, куда придёшь в конце. И ты, кто не делится с нуждающимися, но хранит накопленные деньги, когда выйдешь из этого тела и станешь нуждаться хоть в каком-нибудь милосердии, горя в огне, не найдёшь никого, кто тебя пожалеет. И ты, гневливый и вспыльчивый, знай, что твой образ жизни подобен жизни бессловесных животных. И ты, пьяница и склочник, пойми, что, порабощаясь постыдному и грязному желанию, теряешь разум.

Ты, радующийся золоту и услаждающийся слоновой костью и драгоценными камнями, можешь ли с наступлением ночи видеть то, что любишь? Ты, покорённый мягкими одеждами, когда оставишь жизнь, принесут ли они тебе пользу там, куда ты идёшь? И пусть убийца знает, что после ухода отсюда ему приготовлено двойное заслуженное наказание. Равным образом и ты, отравитель, колдун, разбойник, мошенник, содомит, вор, и все, кто принадлежит к этому сообществу, в конце придёте туда, куда приведут вас ваши дела: в неугасимый огонь, во внешнюю тьму, в бездну наказания, под вечные угрозы. Поэтому обратитесь, мужи эфесские, зная и то, что цари, правители, тираны, хвастуны и победители в войнах, уходя отсюда лишёнными всего, терпят боль, пребывая в вечном бедствии».

Сказав это, Иоанн силою Бога исцелил все болезни.

(продолжение.) Братья из Милета сказали Иоанну: «Мы уже долго остаёмся в Эфесе. Если тебе угодно, пойдём также в Смирну: мы уже слышим, что и до неё дошли великие дела Бога». Андроник сказал им: «Когда пожелает учитель, тогда и пойдём». Но Иоанн сказал: «Пойдём сперва в храм Артемиды: быть может, если мы покажемся там, и там найдутся служители Господа».

Через два дня наступил праздник основания идольского храма. Когда все были одеты в белое, один Иоанн надел чёрную одежду и пошёл в храм. Его схватили и пытались убить. Но Иоанн сказал: «Вы обезумели, нападая на меня — человека, который служит единственному Богу». Он взошёл на высокий пьедестал и сказал им:

«Мужи эфесские, вы рискуете уподобиться нравом морю: каждая впадающая в него река, каждый сбегающий источник, дожди, теснящие друг друга волны и потоки, полные камней, — всё вместе становится солёным от заключённого в нём горького †вещества† (в рукописи: „обетования“!). Так и вы, доныне не изменив своего отношения к истинному благочестию, развратились от древних обрядов своего поклонения. Сколько чудес и исцелений болезней вы видели совершёнными через меня! И всё же вы ослепли сердцами и не можете прозреть. Что же с вами, мужи эфесские? Вот я решился теперь прийти даже в этот ваш идольский храм. Я обличу вас как людей совершенно безбожных, умерших для человеческого разумения. Вот я стою здесь. Вы все говорите, что у вас есть богиня — Артемида. Помолитесь же ей, чтобы умер я один; а если вы не можете этого сделать, тогда я один призову моего Бога и за ваше неверие предам смерти каждого из вас».

Но те, кто прежде уже испытал его силу и видел воскрешение мёртвых, закричали: «Не убивай нас так, молим тебя, Иоанн! Мы знаем, что ты можешь это сделать». Иоанн сказал им: «Если вы не хотите умереть, пусть будет посрамлено то, чему вы поклоняетесь, †и то, за что оно посрамляется,† чтобы и вы оставили своё давнее заблуждение. Ибо теперь настало время: либо вам обратиться через моего Бога, либо мне самому умереть через вашу богиню. Я буду молиться перед вами и просить моего Бога помиловать вас».

Сказав это, он помолился так: «Боже, Ты — Бог превыше всех, называемых богами; Тебя доныне ни во что не ставили в городе эфесян; Ты вложил мне в мысль прийти в это место, о чём я прежде никогда не помышлял; Ты обличаешь всякое поклонение, обращая людей к Себе; при Твоём имени бежит всякий идол, всякий злой дух и всякая нечистая сила. И ныне через бегство находящегося здесь злого духа, обманывающего это великое множество, при звуке Твоего имени яви Свою милость в этом месте, ибо их ввели в заблуждение».

Пока Иоанн говорил это, жертвенник Артемиды тотчас раскололся на множество частей; все посвящённые храму предметы упали, и †[в рукописи: «то, что показалось ему хорошим»]† разорвалось на части, а также более семи изображений богов. Половина храма обрушилась, и жрец был разом убит падением (? крыши, ? балки). Тогда множество эфесян воскликнуло: «Един Бог Иоанна, един Бог, жалеющий нас, ибо Ты один — Бог! Ныне мы обращаемся к Тебе, видя Твои дивные дела! Помилуй нас, Боже, по Твоей воле и спаси от нашего великого заблуждения!» Одни лежали ниц и молились, другие становились на колени и умоляли, третьи разрывали одежды и плакали, а иные пытались бежать.

Иоанн простёр руки и, возвысившись духом, сказал Господу: «Слава Тебе, Иисусе мой, единственный истинный Бог, за то, что Ты разными способами обретаешь (принимаешь) Своих служителей». Сказав это, он обратился к народу: «Поднимитесь с земли, мужи эфесские, и помолитесь моему Богу; познайте невидимую силу, которая становится явной, и чудные дела, которые совершаются перед вашими глазами. Артемида должна была помочь самой себе; её служитель должен был получить от неё помощь и не умереть. Где сила злого духа? Где её жертвы? Где её дни рождения? Где её празднества? Где венки? Где всё то колдовство и родственное ему отравительство (чародейство)?»

Народ, поднявшись с земли, поспешил разрушить остаток идольского храма, восклицая: «Только Бога Иоанна мы знаем, и Ему отныне поклоняемся, ибо Он помиловал нас!» Когда Иоанн сошёл оттуда, множество людей ухватилось за него со словами: «Помоги нам, Иоанн! Приди на помощь нам, напрасно погибающим! Ты видишь наше намерение; видишь множество, следующее за тобой и держащееся за тебя с надеждой на твоего Бога. Мы увидели путь, на котором заблудились, утратив Его; увидели наших богов, напрасно воздвигнутых; увидели великое и постыдное посмеяние, постигшее их. Но позволь нам, молим тебя, прийти в твой дом и беспрепятственно получить помощь. Прими нас, растерянных».

Иоанн сказал им: «Мужи (эфесские), поверьте: ради вас я оставался в Эфесе и отложил путь в Смирну и в другие города, чтобы и там служители Христа обратились к Нему. Но поскольку †я ещё не вполне уверен в вас†, я продолжал молиться моему Богу и просить Его, чтобы мне уйти из Эфеса лишь тогда, когда я утвержу вас в вере. И так как я вижу, что это совершилось и совершается ещё большее, я не оставлю вас, пока не отниму вас, как детей, от молока кормилицы и не поставлю на твёрдую скалу».

Поэтому Иоанн оставался с ними, принимая их в доме Андроника. Один из собравшихся положил мёртвое тело жреца Артемиды перед дверью [храма], поскольку приходился ему родственником, и поспешно вошёл с остальными, ничего об этом не сказав. После беседы с братьями, молитвы, благодарения (евхаристии) и возложения рук на каждого из собравшихся Иоанн сказал по внушению духа: «Здесь есть человек, который, движимый верой в Бога, положил жреца Артемиды перед воротами и вошёл. В томлении души, прежде всего заботясь о себе, он подумал так: „Лучше мне позаботиться о живом, нежели о моём умершем родственнике; ибо я знаю, что, если обращусь к Господу и спасу собственную душу, Иоанн не откажется воскресить и мёртвого“». Иоанн поднялся со своего места, подошёл туда, куда вошёл так подумавший родственник жреца, взял его за руку и сказал: «С этой мыслью ты пришёл ко мне, дитя моё?» Тот, охваченный трепетом и страхом, сказал: «Да, господин», — и пал к его ногам. Иоанн сказал: «Наш Господь — Иисус Христос; Он явит Свою силу на твоём умершем родственнике, воскресив его».

Он поднял юношу, взял его за руку и сказал: «Невеликое дело для человека, владеющего великими тайнами, продолжать утомлять себя малыми делами. Или великое ли дело — избавлять людей от телесных болезней?» Всё ещё держа юношу за руку, он сказал: «Говорю тебе, дитя: пойди и сам подними мёртвого, не говоря ничего, кроме одного: „Иоанн, служитель Бога, говорит тебе: встань“». Юноша пошёл к своему родственнику и произнёс только эти слова — с ним было множество людей — и вернулся к Иоанну, приведя его живым. Иоанн, увидев воскресшего, сказал: «Теперь, когда ты поднят, ты ещё не живёшь поистине и не являешься участником или наследником истинной жизни. Хочешь ли ты принадлежать Тому, Чьим именем и силою ты поднят? Теперь уверуй — и будешь жить во все века». Он тотчас уверовал в Господа Иисуса и с того времени держался Иоанна.

[Другая рукопись (Q, Paris Gr. 1468, XI века) содержит иную форму этого рассказа. Иоанн разрушает храм Артемиды, затем «мы» идём в Смирну, и все идолы сокрушаются; Вукол, Поликарп и Андроник оставлены руководить этой областью. Там были два брата, жрецы Артемиды, и один из них умер. О воскрешении рассказано примерно так же, как в более древнем тексте, но короче.

«Мы» оставались четыре года в этой области, которая вся обратилась, а затем вернулись в Эфес.]

На следующий день Иоанн, увидев во сне, что ему надлежит пройти три мили за городские ворота, не пренебрёг этим, но встал рано и вышел в путь вместе с братьями.

Некий сельский житель, которого отец увещевал не брать себе жену товарища по работе, угрожавшего убить его, — этот юноша не стерпел отцовского увещевания, ударил его ногой и оставил безгласным (то есть мёртвым). Иоанн, увидев случившееся, сказал Господу: «Господи, ради этого ли Ты велел мне сегодня выйти сюда?»

Юноша, увидев жестокость (остроту) смерти и ожидая, что его схватят, вытащил серп из-за пояса и бросился бежать к своему жилищу. Иоанн встретил его и сказал: «Остановись, бесстыднейший дьявол, и скажи мне, куда ты бежишь, неся серп, жаждущий крови». Юноша смутился, бросил железо на землю и сказал ему: «Я совершил несчастное и жестокое дело и знаю об этом, потому и решился на зло ещё худшее и более жестокое — немедленно умереть самому. Мой отец постоянно удерживал меня в трезвении, чтобы я жил без прелюбодеяния и целомудренно. Я не мог стерпеть его обличений, ударил его ногой и убил. Увидев совершённое, я спешил к женщине, из-за которой стал убийцей отца, намереваясь убить её и её мужа, а последним — себя. Ибо я не мог вынести, чтобы муж этой женщины увидел меня и чтобы я подвергся смертному приговору».

Иоанн сказал ему: «Чтобы мне, уйдя и оставив вас в опасности, не дать места тому, кто желает смеяться и забавляться тобою, пойдём со мной и покажи, где лежит твой отец. И если я подниму его для тебя, будешь ли ты впредь воздерживаться от женщины, ставшей тебе западнёй?» Юноша сказал: «Если ты вернёшь мне самого отца живым, если я увижу его целым и †пребывающим† в жизни, то впредь буду воздерживаться от неё».

Пока он говорил, они пришли к месту, где старик лежал мёртвым; возле него стояло много прохожих. Иоанн сказал юноше: «Несчастный человек, неужели ты не пощадил даже старости своего отца?» Тот, плача и вырывая волосы, сказал, что раскаивается в этом. Тогда Иоанн, служитель Господа, произнёс: «Ты показал мне, что я должен выйти в это место; Ты знал, что это случится; от Тебя ничто из происходящего в жизни не может скрыться; Ты даёшь мне силу совершать всякое врачевание и исцеление по Твоей воле. Ныне также дай мне этого старика живым: Ты видишь, что его убийца стал судьёй самому себе. Пощади, единственный Господь, того, кто не пощадил своего отца, (потому что тот) советовал ему наилучшее».

С этими словами он приблизился к старику и сказал: «Мой Господь не окажется бессильным распространить Своё благое сострадание и Свою снисходящую милость и на тебя. Встань же и воздай славу Богу за дело, совершившееся †в эту минуту†». Старик сказал: «Встаю, Господи». Он поднялся, сел и сказал: «Я был освобождён от ужасной жизни, в которой приходилось терпеть страшные и многочисленные оскорбления сына и отсутствие в нём естественной привязанности. Зачем ты призвал меня обратно, человек живого Бога?» (Иоанн ответил ему: «Если) ты поднят лишь для того же самого, тебе было бы лучше умереть; но восстань к лучшему». Он взял его и повёл в город, проповедуя ему благодать Бога, так что ещё до входа в ворота старик уверовал.

Юноша же, увидев неожиданное воскрешение отца и собственное спасение, взял серп и оскопил себя, затем побежал в дом, где находилась его прелюбодейка, и стал упрекать её: «Из-за тебя я стал убийцей моего отца, вас обоих и самого себя. Вот тебе то, что одинаково виновно во всём. А меня Бог помиловал, чтобы я познал Его силу».

Он вернулся и в присутствии братьев рассказал Иоанну о том, что сделал. Но Иоанн сказал ему: «Тот, кто внушил твоему сердцу, юноша, убить отца и прелюбодействовать с чужой женой, он же заставил тебя счесть правым делом отсечь непокорные члены. Но тебе следовало уничтожить не место греха, а помысел, который через эти члены проявлял свою пагубность. Ибо вредны не орудия, но невидимые источники, которыми возбуждается и обнаруживается всякое постыдное движение. Поэтому покайся, дитя моё, в этом проступке; познав козни сатаны, ты будешь иметь Бога помощником во всех нуждах своей души». Юноша молчал и внимал, раскаявшись в прежних грехах, чтобы получить прощение от благости Бога; и он не расставался с Иоанном.

Когда это было совершено им в городе эфесян, жители Смирны послали к нему сказать: «Мы слышим, что Бог, Которого ты проповедуешь, не завистлив и повелел тебе не оказывать предпочтения одному месту, оставаясь в нём. Поэтому, раз ты проповедуешь такого Бога, приди в Смирну и в другие города, чтобы мы познали твоего Бога и, познав, обрели надежду на Него».

Однажды, когда Иоанн сидел, мимо пролетела куропатка; она приблизилась и стала играть в пыли перед ним. Иоанн смотрел на неё и дивился. Пришёл некий священник, один из его слушателей, подошёл к Иоанну, увидел куропатку, играющую перед ним в пыли, и внутренне соблазнился: «Неужели такой великий человек может находить удовольствие в куропатке, играющей в пыли?» Иоанн же, узнав духом его мысль, сказал ему: «И тебе, дитя моё, было бы лучше смотреть на куропатку, играющую в пыли, и не осквернять себя постыдными и нечестивыми делами. Ведь Тот, Кто ожидает обращения и покаяния всех людей, ради этого привёл тебя сюда; мне же нет нужды в куропатке, играющей в пыли. Ибо эта куропатка — твоя собственная душа».

Тогда пресвитер, услышав это и увидев, что ему не удалось скрыться, но что апостол Христов высказал ему всё, что было в его сердце, пал лицом на землю и громко воскликнул: «Теперь я знаю, что Бог обитает в тебе, блаженный Иоанн! Ибо искушающий тебя искушает Того, Кто не может быть искушаем». Он умолял его помолиться о нём. Иоанн наставил его, передал ему правила (каноны) и отпустил домой, и тот прославлял Бога, Который над всеми.

Рассказывают, что блаженнейший евангелист Иоанн, нежно гладя руками куропатку, вдруг увидел человека в одежде охотника, который приближался к нему. Тот удивился, что человек столь почитаемый и славный снисходит до таких малых и скромных развлечений, и сказал: «Ты ли тот Иоанн, чья выдающаяся и повсюду распространённая слава побудила и меня прийти с великим желанием узнать тебя? Почему же ты занят такими ничтожными забавами?» Блаженный Иоанн сказал ему: «Что это ты держишь в руках?» — «Лук», — ответил тот. «Почему же, — спросил Иоанн, — ты не носишь его всегда натянутым?» Он ответил: «Нельзя: иначе от постоянного сгибания его упругая сила истощится, ослабеет и погибнет; и когда понадобится с большой силой пустить стрелы в какого-нибудь зверя, сила, утраченная от чрезмерного непрерывного натяжения, уже не позволит нанести мощный удар». — «Вот так же, — сказал блаженный Иоанн, — пусть и тебя, юноша, не смущает этот малый и краткий отдых моего ума. Если он не будет время от времени ослаблять и отпускать силу своего напряжения, давая себе некоторую передышку, он истощится от непрерывного усилия и не сможет повиноваться силе духа».

Прошло уже немало времени, и прежде никто из братьев никогда не был огорчён Иоанном; теперь же они опечалились, потому что он сказал: «Братья, мне пора идти в Эфес, — так я условился с живущими там, — чтобы они не ослабели, уже долгое время не имея никого, кто укреплял бы их. Все же вы будьте тверды в своих помыслах о Боге, Который никогда нас не оставляет».

Услышав это от него, братья заплакали, потому что им предстояло расстаться с ним. Иоанн же сказал: «Даже если я расстанусь с вами, Христос всегда с вами. Если вы любите Его чистой любовью, то будете иметь безупречное общение с Ним; ибо, когда Его любят, Он предваряет (опережает) любящих Его».

Сказав это, простившись с ними и оставив братьям много денег для раздачи, он отправился в Эфес, а все братья плакали и стонали. Из эфесян с ним шли Андроник и Друзиана, Ликомед и Клеобий со своими семьями. За ним последовала также Аристобула, услышавшая, что её муж Тертулл умер в пути, и Аристипп с Ксенофонтом, и блудница, ставшая целомудренной, и многие другие. Он постоянно увещевал их держаться Господа, и они уже не желали расставаться с ним.

В первый день мы пришли на покинутый постоялый двор. Когда мы затруднялись найти Иоанну постель, произошло забавное дело. Там где-то стояло одно ложе без постели; мы постелили на него плащи, которые носили, и попросили его лечь и отдохнуть, а все остальные легли спать на полу. Но, когда он лёг, его стали беспокоить клопы. Они досаждали ему всё сильнее, и около полуночи он сказал им так, что все мы слышали: «Говорю вам, клопы: ведите себя смирно, все до одного; на эту ночь оставьте своё жилище, пребывайте тихо в одном месте и держитесь подальше от служителей Божиих». Мы засмеялись и ещё некоторое время продолжали беседу, а Иоанн стал засыпать; мы же, разговаривая тихо, не тревожили его (или: благодаря ему и нас ничто не тревожило).

На рассвете я встал первым, а со мной Вер и Андроник, и у двери дома, в котором мы остановились, мы увидели множество клопов. Пока мы дивились этому зрелищу и все братья просыпались из-за них, Иоанн продолжал спать. Когда же он проснулся, мы рассказали ему, что видели. Он сел на ложе, посмотрел на них и сказал: «Поскольку вы повели себя хорошо, послушавшись моего запрета, возвращайтесь на своё место». Сказав это, он встал с ложа, и клопы побежали от двери к нему, взобрались по ножкам и исчезли в щелях. Иоанн снова сказал: «Эта тварь послушалась голоса человека, пребывала отдельно, вела себя тихо и не преступила запрета; а мы, слышащие голос и заповеди Божии, непослушны и легкомысленны. И долго ли так будет?»

После этого мы пришли в Эфес. Тамошние братья, уже давно знавшие о приходе Иоанна, сбежались в дом Андроника, где он и остановился. Они касались его ног, прижимали его руки к своим лицам и целовали их (а многие радовались даже прикосновению к его одежде и исцелялись, касаясь одеяний святого апостола. Так в латинском тексте, содержащем этот раздел; в греческом: «так что они касались даже его одежд»).

Среди братьев царили великая любовь и несравненная радость. Но некий человек, посланник сатаны, воспылал страстью к Друзиане, хотя видел и знал, что она жена Андроника. Многие говорили ему: «Ты не можешь добиться этой женщины: ради благочестия она уже давно уклоняется даже от супружеской жизни с мужем. Неужели один ты не знаешь, что Андроник, прежде ещё не бывший тем богобоязненным человеком, каким стал теперь, заточил её в гробнице и сказал: “Либо ты будешь мне такой женой, как прежде, либо умрёшь”? Она же предпочла умереть, чем совершить эту нечистоту. Если ради благочестия она не согласилась жить супружеской жизнью со своим господином и мужем, но даже убедила его разделить её образ мыслей, согласится ли она на твои желания, когда ты хочешь стать её соблазнителем? Оставь это безумие, которое не даёт тебе покоя; откажись от дела, которое тебе не осуществить».

Но друзья, говорившие ему это, не убедили его: он бесстыдно домогался её через послания; и †когда узнал об оскорблениях и унижениях, которыми она отвечала ему, он проводил жизнь в унынии† (лучше: она, узнав об этом бесчестии и оскорблении с его стороны, проводила жизнь в печали). Через два дня Друзиана слегла от печали; у неё была горячка, и она говорила: «Лучше бы мне не возвращаться теперь домой, в родные места, раз я стала соблазном для человека, не знающего благочестия! Ведь если бы он был исполнен слова Божия, он не дошёл бы до такого безумия. Но ныне (поэтому), Господи, поскольку я стала причиной удара по душе, лишённой знания, освободи меня от этих уз и скорее возьми к Себе». И в присутствии Иоанна, ничего не знавшего об этом деле, Друзиана ушла из жизни не вполне радостной, но даже тревожась о духовном вреде, причинённом этому человеку.

Андроник, терзаемый тайной скорбью, горевал душой и открыто плакал, так что Иоанн часто удерживал его и говорил: «Друзиана ушла из этой неправедной жизни к лучшей надежде». Андроник отвечал: «Да, Иоанн, я в этом убеждён и нисколько не сомневаюсь в моём уповании на Бога; но особенно крепко держусь за то, что она ушла из жизни чистой».

Когда её вынесли, Иоанн взял Андроника за руку. Теперь он знал причину случившегося и скорбел больше Андроника. Размышляя о кознях противника, он молчал и некоторое время сидел неподвижно. Затем, когда братья собрались услышать, что он скажет об усопшей, он начал:

«Пусть кормчий, совершивший плавание, скажет, что он спасён, лишь тогда, когда вместе со спутниками и самим кораблём достигнет тихой, безбурной гавани. И земледелец, вверивший семя земле и много потрудившийся, ухаживая за ним и оберегая его, пусть отдохнёт от трудов тогда, когда сложит в свои житницы семя, умножившееся многократно. Пусть вступивший в беговое состязание ликует тогда, когда принесёт домой награду. Пусть записавшийся на кулачный бой похвалится тогда, когда получит венки. Так обстоит дело со всеми состязаниями и ремёслами, когда они в конце не терпят неудачи, †но оказываются такими, какими обещали быть† (текст повреждён).

Думаю, так и с верой, которой живёт каждый из нас: тогда становится видно, истинна ли она, когда она остаётся верна себе до самого конца жизни. Ведь на пути возникает множество препятствий, вносящих смятение в человеческий ум: забота, дети, родители, слава, бедность, лесть, расцвет сил, красота, самомнение, похоть, богатство, гнев, превозношение, беспечность, зависть, ревность, небрежение, страх, дерзость, любовь, обман, деньги, притворство и другие подобные препятствия — сколько их есть в этой жизни. Так и кормчему, благополучно ведущему корабль, противостоят внезапные встречные ветры, сильная буря и могучие волны, поднявшиеся после затишья; земледельцу — несвоевременный холод, болезнь растений и ползучие твари, выходящие из земли; состязающиеся на играх “едва не побеждают”, а занимающимся ремёслами мешают разнообразные трудности их дела.

Прежде всего верующему необходимо заранее вглядеться в свой конец и уразуметь, каким он придёт: бодрым, трезвенным, беспрепятственным или смятенным, цепляющимся за здешнее и скованным желаниями. Ведь тело справедливо хвалить за красоту, когда оно совершенно обнажено; полководца — за величие, когда он исполнил всё обещанное на войне; врача — за искусство, когда ему удалось каждое исцеление; а душу — за полноту веры и достоинство перед Богом (или: способность принять Бога), когда она до конца исполнила своё обещание. Не ту душу, которая хорошо начала, но растворилась во всех делах этой жизни и отпала; не ту, которая оцепенела, попытавшись достичь лучшего, а затем была увлечена вниз, к преходящему; не ту, которая возжелала временного больше вечного; не ту, которая меняет <непреходящее на> то, что не пребывает; не ту, которая почитает бесчестные дела, достойные стыда; не ту, которая принимает залоги сатаны; не ту, которая впустила змея в собственный дом; не ту, которая терпит поношение ради Бога, а затем [не] стыдится; не ту, которая устами говорит “да”, но делом не подтверждает себя. Достойна похвалы та душа, которая сумела не ослабеть от нечистого наслаждения, не уступить легкомыслию, не попасться на приманку сребролюбия, не быть преданной телесной силой или гневом».

Пока Иоанн продолжал говорить братьям, что следует презирать временное ради вечного, человек, влюблённый в Друзиану, воспламенённый ужасной похотью и одержимый многоликим сатаной, подкупил большой суммой денег управляющего Андроника, любившего деньги. Тот открыл гробницу и дал ему возможность совершить запретное над мёртвым телом. Не добившись её при жизни, он и после её смерти продолжал домогаться её тела и говорил: «Если ты не хотела иметь со мной дела живой, теперь, когда ты умерла, я надругаюсь над твоим трупом». С этим намерением, подготовив себе злодеяние с помощью мерзкого управляющего, он поспешил вместе с ним к гробнице. Они открыли дверь и стали снимать с тела погребальные одежды, говоря: «Что тебе пользы, бедная Друзиана? Разве ты не могла сделать это при жизни? Возможно, это и не огорчило бы тебя, если бы ты сделала это добровольно».

Когда они говорили это и на её теле оставалась лишь обычная рубаха, явилось необычайное зрелище — такое, какого заслуживают совершающие подобные дела. Откуда-то появился змей, одним укусом поразил управляющего и убил его. Юношу же он не ужалил, но обвился вокруг его ног, страшно шипя; когда тот упал, змей взобрался на его тело и остался на нём.

На следующий день, на рассвете, Иоанн пришёл к гробнице в сопровождении Андроника и братьев; это был уже третий день после смерти Друзианы, и мы хотели преломить там хлеб. Прежде чем отправиться, стали искать ключи, но найти их не смогли. Иоанн сказал Андронику: «То, что они потерялись, вполне уместно, ибо Друзиана не в гробнице. Всё же пойдём, чтобы ты не проявил небрежения; двери откроются сами, как и прежде Господь много раз совершал для нас подобное».

Когда мы пришли туда, по повелению учителя двери открылись, и возле могилы Друзианы мы увидели прекрасного улыбающегося юношу. Увидев его, Иоанн воскликнул: «И сюда Ты пришёл прежде нас, Прекрасный? И ради чего?» Мы услышали голос, сказавший ему: «Ради Друзианы, которую тебе предстоит воскресить, — ибо немного недоставало, чтобы Я застал её <обесчещенной>, — и ради того, кто лежит мёртвым возле её могилы». Сказав это Иоанну, Прекрасный вознёсся на небеса у нас на глазах. Обернувшись к другой стороне гробницы, Иоанн увидел юношу — Каллимаха, одного из знатных эфесян, — и огромного змея, спящего на нём, а также лежащего мёртвым управляющего Андроника по имени Фортунат. Увидев обоих, он остановился в недоумении и сказал братьям: «Что значит это зрелище? Почему Господь, никогда не оставлявший меня без внимания, не открыл мне, что здесь произошло?»

Андроник, увидев эти тела, вскочил, подошёл к могиле Друзианы и, заметив, что она лежит в одной рубахе, сказал Иоанну: «Я понимаю, что случилось, блаженный служитель Божий Иоанн. Этот Каллимах был влюблён в мою сестру. Не добившись её, хотя он часто пытался это сделать, он подкупил большой суммой денег этого моего проклятого управляющего — вероятно, намереваясь, как мы теперь можем видеть, с его помощью довести до конца трагедию своего заговора. Ведь Каллимах и впрямь многим заявлял: “Если она не уступит мне живой, то будет обесчещена мёртвой”. Возможно, учитель, Прекрасный знал об этом и не допустил надругательства над её телом; потому и умерли эти люди, покусившиеся на неё. Не это ли предвещал голос, сказавший тебе: “Воскреси Друзиану”? Ведь она ушла из этой жизни с душевной скорбью. Но я верю Тому, Кто сказал, что этот — один из заблудших: ведь тебе было велено воскресить его. О другом же я знаю, что он недостоин спасения. Только об одном прошу тебя: прежде воскреси Каллимаха, и он признается нам во всём, что произошло».

Иоанн, взглянув на тело, сказал ядовитому зверю: «Отойди от того, кто станет служителем Иисуса Христа». Затем он встал и помолился над ним так: «Боже, Чьё имя мы по праву прославляем! Боже, покоряющий всякую губительную силу! Боже, Чья воля исполняется, всегда слышащий нас! Пусть и теперь Твой дар совершится в этом юноше; и если через него должно исполниться какое-либо Твоё устроение, открой его нам, когда он воскреснет». Юноша тотчас встал и целый час хранил молчание.

Когда он пришёл в себя, Иоанн спросил, зачем он вошёл в гробницу. Узнав от него то, что уже рассказал Андроник, — что он был влюблён в Друзиану, — Иоанн снова спросил, исполнил ли он своё гнусное намерение надругаться над телом, исполненным святости. Он ответил: «Как мог я это сделать, когда этот страшный зверь на моих глазах одним ударом поверг Фортуната? И справедливо: ведь он разжигал моё неистовство, когда я уже исцелился от этого безрассудного и страшного безумия. Меня же зверь остановил ужасом и привёл в то состояние, в котором вы видели меня прежде, чем я восстал. Расскажу тебе и о другом, ещё более дивном, что едва не убило меня и чуть не сделало меня трупом. Когда душа моя была возбуждена безумием и неодолимый недуг терзал меня, я сорвал погребальные одежды, в которые она была облачена, затем вышел из могилы и положил их там, где ты видишь; после этого я вернулся к своему нечестивому делу. И я увидел прекрасного юношу, покрывавшего её своим плащом; из его глаз к её глазам исходили искры света. Он произнёс мне такие слова: “Каллимах, умри, чтобы жить”. Кто он был, я не знал, служитель Божий; но теперь, когда ты явился сюда, я понимаю, что это был ангел Божий, — это я знаю твёрдо. И поистине знаю и убеждён, что проповедуемый тобою Бог — истинный. Прошу тебя, не медли избавить меня от этого бедствия и этого страшного преступления и представить твоему Богу как человека, обманутого постыдным и гнусным обманом. Прося твоей помощи, я обнимаю твои ноги. Хочу стать одним из уповающих на Христа, чтобы оказалось истинным слово голоса, сказавшего мне: “Умри, чтобы жить”. И этот голос уже совершил своё действие: умер тот неверный, беспутный, безбожный человек; а тобою воскрешён я — тот, кто будет верным, богобоязненным, знающим истину, которую прошу тебя открыть мне».

Иоанн, исполнившись великой радости и созерцая всё это зрелище человеческого спасения, сказал: «Какова Твоя сила, Господи Иисусе Христе, я не знаю: я поражён Твоим великим состраданием и безграничным долготерпением. О величие, снизошедшее в узы! О неизреченная свобода, приведённая нами в рабство! О непостижимая слава, пришедшая к нам! Ты сохранил мёртвую скинию от надругательства; Ты искупил человека, запятнавшего себя кровью, и вразумил душу того, кто хотел осквернить тленное тело. Отче, пожалевший и помиловавший человека, который о Тебе не заботился! Мы прославляем Тебя, восхваляем, благословляем и благодарим за Твою великую благость и долготерпение, святой Иисус, ибо Ты один — Бог, и другого нет. Тебе принадлежит сила, против которой бессильны козни, ныне и во веки веков. Аминь».

Сказав это, Иоанн обнял Каллимаха и приветствовал (поцеловал) его, говоря: «Слава нашему Богу, дитя моё! Он помиловал тебя и удостоил меня прославить Его силу, а тебя — добрым путём уйти от твоего мерзкого безумия и опьянения, призвав тебя к Своему покою и к обновлению жизни».

Андроник, видя умершего Каллимаха воскресшим, вместе с братьями просил Иоанна воскресить и Друзиану: «Иоанн, пусть Друзиана встанет и счастливо проживёт тот короткий срок жизни, от которого она отказалась из-за скорби о Каллимахе, думая, что стала для него камнем преткновения. Когда Господь захочет, Он снова возьмёт её к Себе». Иоанн без промедления подошёл к её могиле, взял её за руку и сказал: «Тебя призываю, единственного Бога, превыше великого, неизреченного, непостижимого! Тебе подчинена всякая сила начальств, Тебе преклоняется всякая власть, перед Тобою падает и умолкает всякая гордыня; услышав о Тебе, бесы трепещут, и всякое творение, ощущая Тебя, пребывает в своих пределах. Да прославится нами Твоё имя! Воскреси Друзиану, чтобы Каллимах ещё более утвердился в Тебе, Который совершаешь недоступное и невозможное для людей, но возможное лишь для Тебя: спасение и воскресение. И пусть теперь Друзиана выйдет с миром, не имея на своём пути к Тебе ни малейшей помехи, поскольку юноша обратился к Тебе».

После этих слов Иоанн сказал Друзиане: «Друзиана, встань». Она встала и вышла из могилы. Увидев себя в одной рубахе, она была в недоумении и подробно узнала всё от Андроника. Тем временем Иоанн лежал ниц, а Каллимах вслух и со слезами прославлял Бога. Она также радовалась и подобным же образом прославляла Его.

Одевшись, она обернулась и увидела лежащего Фортуната. Она сказала Иоанну: «Отец, пусть и этот человек встанет, хотя он и пытался стать моим предателем». Услышав её слова, Каллимах сказал: «Не надо, прошу тебя, Друзиана. Голос, который я слышал, не позаботился о нём, но возвестил только о тебе; я же увидел и уверовал. Ведь если бы он был добр, возможно, Бог помиловал бы и его и воскресил бы через блаженного Иоанна. Значит, Он †знал†, что этот человек пришёл к дурному концу [латинский текст: “Он счёл достойным смерти того, кого не признал достойным воскресения”]». Иоанн сказал ему: «Мы не научены, дитя моё, воздавать злом за зло. Хотя мы сделали Богу много зла и никакого добра, Он дал нам не возмездие, а покаяние. Хотя мы не знали Его имени, Он не оставил нас без внимания, но помиловал; когда мы хулили Его, Он не наказал нас, но пожалел; когда не верили Ему, Он не затаил на нас обиды; когда мы преследовали Его братьев, Он не воздал нам злом, но вложил в наши помыслы покаяние и воздержание от зла и призвал нас прийти к Нему. Так Он поступил и с тобой, сын мой Каллимах: не вспоминая прежнего твоего зла, Он сделал тебя Своим служителем, уповающим на Его милость. Поэтому, если ты не позволяешь мне воскресить Фортуната, пусть это сделает Друзиана».

Не медля, с радостью духа и души она подошла к телу Фортуната и сказала: «Иисус Христос, Бог веков, Бог истины! Ты даровал мне видеть чудеса и знамения и стать причастной Твоему имени; Ты вдунул Себя в меня Своим многовидным ликом и многообразно миловал меня; Ты защитил меня великой благостью, когда меня притеснял Андроник, бывший прежде моим мужем; Ты дал мне Твоего служителя Андроника как брата; Ты сохранил меня, Твою служительницу, чистой до сего дня; Ты воскресил меня через Твоего служителя Иоанна и, когда я воскресла, показал мне того, кто был введён в соблазн, свободным от соблазна; Ты даровал мне совершенный покой в Тебе и освободил меня от тайного безумия; Тебя я возлюбила, к Тебе привязалась сердцем. Прошу Тебя, Христе: не откажи Твоей Друзиане, просящей Тебя воскресить Фортуната, хотя он и пытался стать моим предателем».

Взяв мёртвого за руку, она сказала: «Встань, Фортунат, во имя Господа нашего Иисуса Христа». Фортунат встал. Увидев в гробнице Иоанна, Андроника, воскресшую из мёртвых Друзиану, уверовавшего Каллимаха и остальных братьев, прославляющих Бога, он сказал: «О, до чего дошла сила этих искусников! Я не хотел воскресать и предпочёл бы умереть, лишь бы их не видеть». С этими словами он бросился прочь и вышел из гробницы.

Иоанн, увидев, что ум (душа) Фортуната не изменился, сказал: «О природа, не меняющаяся к лучшему! О источник души, пребывающий в нечистоте! О сущность тления, исполненная тьмы! О смерть, ликующая о принадлежащих тебе! О бесплодное дерево, исполненное огня! О дерево, приносящее вместо плодов угли! О вещество, пребывающее с безумием вещества (другое чтение: о древесина деревьев, полных нездоровых побегов), и сосед неверия! Ты показало, что ты такое, и тебя вместе с твоими детьми постоянно обличают. Ты не умеешь хвалить лучшее, ибо у тебя его нет. Каков твой путь (возможно: плод), таковы и твой корень и твоя природа. Исчезни из среды уповающих на Господа: из их мыслей, из их ума, из их душ, из их тел, из их поступков, их жизни, их поведения; из их †дел†, их занятий, их замыслов; из воскресения к Богу (или: покоя в Боге); из их благоухания, в котором ты <не> будешь участвовать; из их веры, их молитв; из святого омовения, из Евхаристии, из телесной пищи, из питья, из одежды, из любви, из заботы, из воздержания, из праведности. Из всего этого, о совершенно нечестивый сатана, враг Божий, да истребит тебя Иисус Христос, наш Бог и <Судия> всех подобных тебе и имеющих твой нрав».

Сказав это, Иоанн помолился, взял хлеб и внёс его в гробницу, чтобы преломить, говоря: «Мы прославляем Твоё имя, обращающее нас от заблуждения и безжалостного обмана; прославляем Тебя, показавшего перед нашими глазами то, что мы видели; свидетельствуем о Твоём человеколюбии, являющемся многообразно; восхваляем Твоё милосердное имя, Господи (благодарим Тебя), обличивший тех, кого Ты обличил. Благодарим Тебя, Господи Иисусе Христе, ибо мы убеждены в неизменности Твоей <благодати>; благодарим Тебя, возымевшего нужду в нашей природе, которой надлежало спастись; благодарим Тебя, даровавшего нам эту твёрдую <веру>, ибо Ты один — <Бог>, ныне и всегда. Мы, Твои служители, собравшиеся с <добрым> намерением и собранные из мира (или: восставшие из смерти), благодарим Тебя, Святой».

Помолившись так и воздав славу Богу, он причастил всех братьев Евхаристии Господней и вышел из гробницы. Придя в дом Андроника, он сказал братьям: «Братья, дух во мне предузнал, что Фортунат скоро умрёт от почернения (заражения крови), вызванного укусом змея. Пусть кто-нибудь быстро сходит и узнает, так ли это». Один из юношей побежал и нашёл его мёртвым: чернота распространялась по телу и уже достигла сердца. Он вернулся и сообщил Иоанну, что Фортунат был мёртв уже три часа. Иоанн сказал: «Ты получил своё дитя, дьявол».

Присутствующие спросили о причине случившегося и были особенно озадачены тем, что Друзиана сказала: «Господь явился мне в гробнице в образе Иоанна и в образе юноши». Поскольку они были в недоумении и в некотором смысле ещё не утвердились в вере настолько, чтобы стойко это переносить, Иоанн сказал (или: Иоанн, терпеливо перенося это, сказал):

«Мужи и братья, в том, как вы восприняли <Господа>, с вами не произошло ничего странного или невероятного: ведь и мы, которых Он избрал Себе в апостолы, испытывались многообразно. Я не могу ни изложить вам, ни записать всего, что видел и слышал; теперь же мне необходимо приспособить это к вашему слуху. Сообразно тому, сколько каждый из вас способен вместить, я сообщу то, что вы способны выслушать, чтобы вы увидели окружающую Его славу, которая была и есть ныне и вовеки.

Избрав братьев Петра и Андрея, Он приходит ко мне и к моему брату Иакову и говорит: “Вы нужны Мне; идите ко Мне”. Услышав это, брат мой сказал: “Иоанн, чего хочет этот ребёнок, который стоит на берегу моря и позвал нас?” Я спросил: “Какой ребёнок?” Он снова сказал мне: “Тот, что машет нам”. Я ответил: “Брат мой Иаков, из-за долгого бдения на море ты видишь неверно. Разве ты не видишь стоящего там мужа, статного, прекрасного и с радостным лицом?” Но он сказал: “Его я не вижу, брат; однако выйдем и посмотрим, чего он хочет”.

Когда мы подвели лодку к берегу, мы увидели, что Он тоже помогает нам устроить её. Когда же мы ушли оттуда, решив последовать за Ним, мне Он снова явился с довольно лысой <головой>, но с густой, ниспадающей бородой, а Иакову — юношей, у которого только появилась борода. Мы оба недоумевали, что могло значить увиденное нами. После того, следуя за Ним и размышляя об этом, мы постепенно приходили в <ещё большее> недоумение. Мне же тогда открылось нечто ещё более удивительное: я старался тайком наблюдать за Ним и никогда не видел, чтобы Его глаза закрывались (моргали), — они всегда были открыты. Часто Он казался мне человеком малого роста и некрасивым, а †затем снова† — достигающим небес. Было в Нём и другое чудо: когда я возлежал за трапезой, Он принимал меня к Себе на грудь; иногда Его грудь казалась мне гладкой и мягкой, а иногда — твёрдой, словно камень. Я недоумевал про себя и спрашивал: “Почему со мной так?” И пока я размышлял об этом, Он…

В другой раз Он берёт меня, Иакова и Петра на гору, где обычно молился, и мы увидели в Нём такой свет, что человеку, пользующемуся тленной (смертной) речью, невозможно описать, каков он был. Ещё раз подобным образом Он ведёт нас троих на гору, говоря: “Идите со Мной”. Мы снова пошли и издали увидели Его молящимся. Поскольку Он любил меня, я тихо приблизился к Нему, словно Он не мог меня видеть, и стал смотреть на Него сзади. Я увидел, что на Нём вовсе нет одежды, что Он предстаёт нам нагим и совсем не как человек; Его ноги были белее любого снега, так что земля там озарялась от Его ног, а голова касалась неба. Я испугался и вскрикнул. Он же, обернувшись, предстал человеком малого роста, схватил меня за бороду, потянул её и сказал: “Иоанн, будь не неверующим, а верующим, и не будь любопытен”. Я спросил Его: “Но что я сделал, Господи?” Говорю вам, братья: в течение тридцати дней я чувствовал такую сильную боль там, где Он схватил меня за бороду, что сказал Ему: “Господи, если Твой шутливый щипок причинил мне такую боль, что было бы, если бы Ты ударил меня?” Он ответил: “Отныне не искушай Того, Кто не может быть искушаем”.

Пётр и Иаков сердились, что я разговариваю с Господом, и знаками велели мне подойти к ним и оставить Господа одного. Я подошёл, и оба спросили: “Кто был тот (старец), который разговаривал с Господом на вершине горы? Ведь мы слышали, как говорили они оба”. Помня о Его великой благодати, о Его единстве, имеющем многие облики, и о Его мудрости, непрестанно взирающей на нас, я сказал: “Это вы узнаете, если спросите Его”.

Ещё однажды, когда все мы, Его ученики, спали в одном доме в Геннисарете, я один, завернувшись в плащ, наблюдал (или: наблюдал из-под плаща), что Он станет делать. Сначала я услышал, как Он сказал: “Иоанн, ложись спать”. Притворившись спящим, я увидел другого, подобного Ему, [спящего]; я услышал, как тот сказал моему Господу: “Иисус, избранные Тобою ещё не веруют в Тебя” (или: “Разве они ещё не веруют?..”). Господь мой ответил ему: “Ты верно говоришь, ибо они люди”.

И о другой славе расскажу вам, братья. Иногда, когда я хотел прикоснуться к Нему, я встречал вещественное, плотное тело; в другое же время, ощупывая Его, я находил сущность невещественной, словно её вовсе не было. Если кто-нибудь из фарисеев приглашал Его и Он шёл по приглашению, мы шли с Ним. Пригласившие ставили перед каждым из нас по хлебу, и Он тоже получал один вместе с нами. Свой хлеб Он благословлял и делил между нами; от этой малости каждый насыщался, а наши собственные хлебы оставались целыми, так что пригласившие Его дивились. Часто, идя с Ним, я желал увидеть след Его ноги — остаётся ли он на земле; ведь я видел, как Он словно поднимался над землёй. Но следа я никогда не видел. Всё это я говорю вам, братья, для укрепления вашей веры в Него. О Его великих и чудесных делах нам пока следует молчать, ибо они неизреченны и, возможно, их нельзя ни высказать, ни выслушать.

Прежде чем Его взяли беззаконные иудеи, †которыми также управлял беззаконный змей (от которого они получили свой закон),† Он собрал всех нас и сказал: “Прежде чем Меня предадут им, воспоём гимн Отцу и затем пойдём навстречу тому, что нам предстоит”. Он велел нам образовать круг, взявшись за руки; Сам же, встав посередине, сказал: “Отвечайте Мне: аминь”. И Он начал петь гимн и говорить:

Слава Тебе, Отче.

А мы, двигаясь по кругу, отвечали Ему: “Аминь”.

Слава Тебе, Слово; слава Тебе, Благодать. Аминь.

Слава Тебе, Дух; слава Тебе, Святой;

слава Твоей славе. Аминь.

Мы восхваляем Тебя, Отче; благодарим Тебя, Свет, в Котором тьма не обитает. Аминь.

Теперь, поскольку (или: поэтому) мы благодарим, Я говорю:

Я хочу быть спасённым и хочу спасать. Аминь.

Я хочу быть освобождённым и хочу освобождать. Аминь.

Я хочу быть раненым и хочу ранить. Аминь.

Я хочу родиться и хочу рождать. Аминь.

Я хочу есть и хочу быть съеденным. Аминь.

Я хочу слышать и хочу быть услышанным. Аминь.

Я хочу быть мыслимым, будучи всецело мыслью. Аминь.

Я хочу быть омытым и хочу омывать. Аминь.

Благодать пляшет. Я хочу играть на свирели; пляшите все. Аминь.

Я хочу скорбеть; рыдайте все. Аминь.

Число Восемь (буквально: одна огдоада) поёт с нами хвалу. Аминь.

Число Двенадцать пляшет в вышине. Аминь.

†Целое в вышине участвует в нашей пляске. Аминь.

Кто не пляшет, тот не знает, что совершается. Аминь.

Я хочу бежать и хочу остаться. Аминь.

Я хочу украшать и хочу быть украшенным. Аминь.

Я хочу быть соединённым и хочу соединять. Аминь.

Дома у Меня нет, и у Меня есть дома. Аминь.

Места у Меня нет, и у Меня есть места. Аминь.

Храма у Меня нет, и у Меня есть храмы. Аминь.

Я светильник для тебя, взирающего на Меня. Аминь.

Я зеркало для тебя, воспринимающего Меня. Аминь.

Я дверь для тебя, стучащегося ко Мне. Аминь.

Я путь для тебя, путника. <Аминь>.

Теперь отвечай (или: отвечая) Моей пляске. Узри себя во Мне, говорящем, и, видя то, что Я делаю, храни молчание о Моих тайнах.

Ты, пляшущий, постигни то, что Я делаю: ведь твоё — это страдание человеческой природы, которое Мне предстоит претерпеть. Ты вовсе не мог бы понять, что претерпеваешь, если бы Я не был послан к тебе как Слово Отца. Ты, видевший Моё страдание, видел Меня страдающим; увидев это, ты не остался неподвижным, но весь пришёл в движение, †движим, чтобы умудрять†. Я для тебя словно ложе — отдохни на Мне. Кто Я, ты узнаешь, когда Я уйду. То, чем Я теперь кажусь, — не Я. Ты увидишь, когда придёшь. Если бы ты знал, как страдать, ты смог бы не страдать. Научись страдать, и ты сможешь не страдать. Чего ты не знаешь, тому Я Сам научу тебя. Я твой Бог, а не Бог предателя. Я желаю петь в согласии со святыми душами. Во Мне познай слово мудрости. Снова скажи со Мной: “Слава Тебе, Отче; слава Тебе, Слово; слава Тебе, Святой Дух”. †А если ты хочешь узнать обо Мне, чем Я был, знай:† словом Я обманул всё, Сам же нисколько не был обманут. Я прыгнул; ты же постигни целое и, постигнув, скажи: “Слава Тебе, Отче”. Аминь.

Так, возлюбленные мои, проплясав с нами, Господь вышел. Мы же, словно заблудшие или одурманенные сном, разбежались кто куда. Увидев Его страдающим, я даже не остался при Его страдании, но бежал на Елеонскую гору, оплакивая случившееся. Когда Его распяли в пятницу, в шестом часу дня тьма покрыла всю землю. И Господь мой, стоя посреди пещеры и озаряя её, сказал: “Иоанн, для множества людей внизу, в Иерусалиме, Меня распинают, пронзают копьями и тростями и дают Мне пить желчь и уксус. Но с тобой Я говорю; слушай же то, что Я говорю. Я вложил тебе в мысль подняться на эту гору, чтобы ты услышал то, чему ученику надлежит научиться у своего учителя, а человеку — у своего Бога”.

Сказав это, Он показал мне установленный крест света и вокруг креста великое множество, †не имевшее единого образа; а в нём (в кресте) были один образ и одно подобие† [так в рукописи; я предложил бы читать: “и в нём были один образ и одно подобие; а в кресте — другое множество, не имевшее единого образа”]. Самого же Господа я созерцал над крестом: Он не имел никакого облика, а был лишь голос; и голос не такой, какой был нам знаком, но сладкий, добрый и воистину Божий, говоривший мне: “Иоанн, необходимо, чтобы кто-нибудь услышал это от Меня: Мне нужен тот, кто услышит. Этот крест света Я иногда называю ради вас словом, иногда — умом, иногда — Иисусом, иногда — Христом, иногда — дверью, иногда — путём, иногда — хлебом, иногда — семенем, иногда — воскресением, иногда — Сыном, иногда — Отцом, иногда — Духом, иногда — жизнью, иногда — истиной, иногда — верой, иногда — благодатью. Этими именами он называется применительно к людям. Но в действительности, если мыслить о нём самом по себе и говорить о нём вам (в рукописи: “нам”), он есть разграничение всего, твёрдое возведение устойчивого из неустойчивого, согласие мудрости и сама мудрость в согласии [эта последняя фраза в рукописи соединена со следующей: “и будучи мудростью в согласии”]. Есть <места> справа и слева, а также силы, власти, господства и демоны, действия, угрозы, гневы, дьяволы, сатана и нижний корень, из которого произошла природа возникающих вещей.

Итак, этот крест словом установил всё раздельно (другое чтение: соединил всё с собой) и отделил сущее от того, что внизу (буквально: вещи от рождения и того, что ниже его), а затем, оставаясь одним, излился во всё (или: заставил всё истечь. Я предложил: соединил всё в <одно>). Но это не тот деревянный крест, который ты увидишь, когда спустишься отсюда. И Я не Тот, Кто на кресте, Кого ты теперь не видишь, а только слышишь Его голос (или: голос). Меня сочли тем, чем Я не являюсь, тогда как для многих других Я не был тем, чем был; но они назовут Меня (скажут обо Мне) чем-то иным, низким и недостойным Меня. И поскольку место покоя невидимо и невыразимо, тем более Я, его Господь, буду невидим <и невыразим>.

Множество одного вида (другое чтение: <не> одного вида), находящееся вокруг креста, есть нижняя природа. А те, кого ты видишь в кресте, не имеют единого образа потому, что ещё не охвачен всякий член Того, Кто сошёл. Но когда человеческая природа (или: верхняя природа) будет вознесена, а вместе с ней и род, приближающийся ко Мне и послушный Моему голосу, тогда слушающий Меня ныне соединится с ними и уже не будет тем, чем является теперь, но будет выше них, как ныне и Я. Пока ты не называешь себя Моим, Я не являюсь тем, что Я есть (или: был). Но если услышишь Меня, то, услышав, будешь тем, что Я есть, и Я стану тем, чем был, когда <буду иметь> тебя при Себе, как Я пребываю с Самим Собой. Ибо от Меня ты есть то (что Я есть). Поэтому не заботься о многих, а тех, кто вне тайны, презирай; знай, что Я всецело с Отцом и Отец со Мной.

Итак, Я не претерпел ничего из того, что они будут говорить обо Мне. Более того, даже то страдание, которое Я показал тебе и остальным в пляске, Я желаю именовать тайной. Что ты есть, ты видишь, ибо Я показал тебе; но что Я есть, знаю лишь Я, и больше никто. Позволь же Мне сохранить Моё, а своё созерцай через Меня; созерцай Меня в истине: Я не то, что Я сказал, но то, что ты способен познать, потому что ты этому сродни. Ты слышишь, что Я страдал, — и всё же Я не страдал; что Я не страдал, — и всё же Я страдал; что Я был пронзён, — и всё же Я не был поражён; повешен — и не был повешен; что из Меня текла кровь — и не текла. Одним словом, то, что говорят обо Мне, не случилось со Мной; а о чём не говорят, то Я и претерпел. Теперь Я показываю тебе, что это такое, ибо знаю, что ты поймёшь. Итак, постигни во Мне восхваление (другие чтения: убиение; покой) Слова (Логоса), пронзение Слова, кровь Слова, рану Слова, повешение Слова, страдание Слова, пригвождение (закрепление) Слова, смерть Слова. Так Я говорю, отделяя человеческую природу. Поэтому прежде постигни Слово; затем постигнешь Господа, а в третью очередь — человека и то, что он претерпел”.

Когда Он сказал мне это и другое, чего я не умею передать так, как Он желал бы, Он был вознесён, и никто из множества людей Его не видел. Спустившись, я смеялся над всеми ними, поскольку Он поведал мне о том, что они говорили о Нём. В себе я твёрдо хранил одно: Господь устроил всё символически и по Своему домостроительству о людях, ради их обращения и спасения.

Итак, братья, увидев благодать Господа и Его доброе расположение к нам, поклонимся Ему как помилованные Им — не пальцами, не устами, не языком и вообще никакой частью нашего тела, но расположением души. Поклонимся Тому, Кто стал человеком вне этого тела. Будем бодрствовать, ибо (или: и мы увидим, что) и теперь Он ради нас хранит стражу над темницами и могилами, в узах и подземельях, среди поношений и оскорблений, на море и на суше, среди бичеваний, осуждений, заговоров, обманов, наказаний; одним словом, Он со всеми нами и Сам страдает с нами, когда мы страдаем, братья. Когда каждый из нас призывает Его, Он не может закрыть от нас Свои уши, но, пребывая всюду, слышит всех нас; и ныне Он слышит и меня, и Друзиану, ибо Он — Бог заточённых, и по Своему состраданию приходит нам на помощь.

Поэтому, возлюбленные, будьте уверены и в том, что я проповедую вам поклоняться не человеку, но Богу неизменному, Богу непобедимому, Богу, Который выше всякой власти и всякой силы, прежде и могущественнее всех ангелов, всех именуемых творений и всех эонов. Если вы пребываете в Нём и созидаетесь в Нём, то сохраните свою душу неразрушимой».

Передав это братьям, Иоанн отправился с Андроником на прогулку. Друзиана также следовала поодаль со всеми братьями, чтобы они могли видеть совершаемые им дела и постоянно слышать его речь в Господе.

На следующий (или на другой) день философ Кратон объявил на площади, что покажет пример презрения к богатству. Зрелище было устроено так: он убедил двух юношей, братьев, самых богатых в городе, потратить всё своё наследство и купить каждому по драгоценному камню; эти камни они разбили прилюдно, на глазах у народа. Пока они это делали, случилось, что мимо проходил апостол. Подозвав философа Кратона, он сказал: «Неразумно то презрение к миру, которое хвалят человеческие уста, но давно осудил суд Божий. Как бесполезно лекарство, которым не искореняется болезнь, так бесполезно учение, которым не исцеляются пороки души и поведения. Мой Учитель наставлял юношу, желавшего достичь вечной жизни, такими словами: если он хочет быть совершенным, пусть продаст всё своё имущество и раздаст нищим; поступив так, он приобретёт сокровище на небе и найдёт жизнь, не имеющую конца». Кратон сказал ему: «Вот плод любостяжания выставлен среди людей и разбит на части. Но если Бог действительно твой Учитель и хочет, чтобы цена этих драгоценностей была отдана нищим, сделай камни вновь целыми: тогда то, что я сделал ради человеческой похвалы, ты совершишь во славу Того, Кого называешь своим Учителем». Тогда блаженный Иоанн собрал осколки камней и, держа их в руках, поднял глаза к небу и сказал: «Господи Иисусе Христе, для Которого нет ничего невозможного! Когда мир был сокрушён древом вожделения, Ты в Своей верности восстановил его древом креста. Ты дал слепорождённому глаза, в которых отказала ему природа; Ты вернул к свету умершего и погребённого Лазаря после четвёртого дня и подчинил всякую болезнь и всякий недуг слову Твоей силы. Так поступи ныне и с этими драгоценными камнями, которые эти люди, не зная плодов милостыни, разбили ради человеческой похвалы. Восстанови их ныне, Господи, руками Твоих ангелов, чтобы ценой их совершилось дело милосердия, и побуди этих людей уверовать в Тебя, нерождённого Отца, через Твоего Единородного Сына Иисуса Христа, Господа нашего, со Святым Духом, просвещающим и освящающим всю Церковь, во веки веков». Когда верные, бывшие с апостолом, ответили: «Аминь», осколки драгоценных камней тотчас соединились, так что не осталось никакого следа того, что они были разбиты. Философ Кратон с учениками, увидев это, пал к ногам апостола, с тех пор (или тотчас) уверовал, крестился со всеми ими и сам начал открыто проповедовать веру Господа нашего Иисуса Христа.

Те два брата, о которых мы говорили, продали драгоценные камни, купленные на деньги от продажи наследства, и отдали вырученное нищим. После этого к апостолу стало присоединяться великое множество верующих.

Когда всё это совершилось, случилось, что по тому же примеру два знатных человека из города ефесян продали всё своё имущество, раздали нуждающимся и последовали за апостолом, который ходил по городам, проповедуя слово Божие. Но, войдя в город Пергам, они увидели своих рабов, гулявших в шёлковых одеждах и сиявших славой этого мира. Тогда стрела дьявола пронзила их, и они опечалились, видя себя бедными, одетыми лишь в один плащ, тогда как их собственные рабы были влиятельны и благоденствовали. Апостол Христов, распознав эти козни дьявола, сказал: «Вижу, что ваши мысли и лица изменились потому, что, послушавшись учения Господа моего Иисуса Христа, вы отдали нищим всё, что имели. Если теперь вы хотите вернуть прежнее золото, серебро и драгоценные камни, принесите мне прямые прутья, каждый по вязанке». Когда они это сделали, он призвал имя Господа Иисуса Христа, и прутья обратились в золото. Апостол сказал им: «Принесите мне мелкие камни с морского берега». Когда они исполнили и это, он призвал величие Господа, и все камешки обратились в драгоценности. Тогда блаженный Иоанн обратился к тем людям: «В течение семи дней обойдите золотых дел мастеров и торговцев драгоценностями. Когда убедитесь, что это настоящее золото и настоящие драгоценные камни, скажите мне». Они оба пошли и через семь дней вернулись к апостолу со словами: «Господин, мы обошли мастерские всех золотых дел мастеров, и все сказали, что никогда не видели столь чистого золота. И торговцы драгоценностями сказали то же: никогда они не видели столь прекрасных и дорогих камней».

Тогда святой Иоанн сказал им: «Ступайте, выкупите проданные земли, ибо вы потеряли небесные владения. Купите себе шёлковые одежды, чтобы ненадолго засиять, как роза, которая являет своё благоухание и алый цвет, а затем внезапно увядает. Ведь вы вздыхали, глядя на своих рабов, и стонали оттого, что стали бедны. Итак, цветите, чтобы увянуть; будьте богаты на время, чтобы навеки стать нищими. Разве рука Господа не может создать изобильное и несравненно славное богатство? Но Он назначил душам борьбу, чтобы верили: вечное богатство получат те, кто ради Его имени отказался от временного. Наш Учитель рассказывал нам о некоем богаче, который каждый день пировал и блистал золотом и пурпуром; у его ворот лежал нищий Лазарь, желавший получить хотя бы крошки, падавшие с его стола, но никто не давал ему. Случилось, что однажды оба умерли: нищий был взят в покой на лоне Авраамовом, а богач брошен в пылающий огонь. Оттуда он поднял глаза, увидел Лазаря и просил его омочить палец в воде и охладить ему уста, потому что мучился в пламени. Авраам ответил: „Вспомни, сын, что в жизни ты получил доброе, а Лазарь — злое. Потому справедливо теперь он утешается, а ты мучишься. И сверх всего между вами и нами утверждена великая пропасть, так что ни оттуда сюда, ни отсюда туда перейти нельзя“. Но он ответил: „У меня пять братьев; прошу, пусть кто-нибудь пойдёт предупредить их, чтобы и они не попали в это пламя“. Авраам сказал: „У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их“. На это он ответил: „Господин, если кто не воскреснет, они не поверят“. Авраам сказал ему: „Если не верят Моисею и пророкам, не поверят и тому, кто воскреснет“. Эти слова наш Господь и Учитель подтвердил примерами чудес: когда Его спросили: „Кто пришёл оттуда сюда, чтобы мы ему поверили?“ — Он ответил: „Принесите сюда умерших, которые у вас есть“. Ему принесли умершего юношу (у Псевдо-Меллита: три мёртвых тела), и Он пробудил его, словно спящего, и тот подтвердил все Его слова.

Но зачем мне говорить о моём Господе, когда и теперь есть люди, которых я Его именем воскресил из мёртвых в вашем присутствии, у вас на глазах? Во имя Его вы видели исцеление расслабленных, очищение прокажённых, прозрение слепых и освобождение многих от злых духов. Но богатства этих чудес не могут иметь те, кто пожелал земного богатства. Наконец, когда вы сами приходили к больным и призывали имя Иисуса Христа, они исцелялись; вы изгоняли бесов и возвращали зрение слепым. Вот, эта благодать отнята у вас, и вы, прежде сильные и великие, стали несчастными. Прежде бесы так боялись вас, что по вашему приказанию выходили из одержимых ими людей; теперь вы будете бояться бесов. Ибо любящий деньги — раб Маммоны; а Маммона — имя беса, поставленного над плотской наживой и властвующего над любящими мир. Но даже любящие мир не владеют богатством: богатство владеет ими. Неразумно запасать для одного чрева столько пищи, сколько хватило бы тысяче, и для одного тела столько одежд, чтобы одеть тысячу человек. Напрасно сберегается то, что не идёт в дело, и никто не знает, для кого это хранится. Так Святой Дух говорит через пророка: „Напрасно суетится всякий человек, собирающий богатство и не знающий, для кого его собирает“. Рождение от женщин вывело нас на этот свет нагими, без пищи и питья; нагими примет нас и земля, которая произвела нас. Мы сообща владеем богатствами неба: сияние солнца одинаково для богатых и бедных; таковы же свет луны и звёзд, мягкость воздуха и капли дождя, врата церкви и купель освящения, прощение грехов и участие в жертвеннике, вкушение Тела и питие Крови Христовых, помазание миром и благодать Дающего, посещение Господа и отпущение греха. Во всём этом Творец раздаёт поровну, без лицеприятия. Не иначе пользуется этими дарами богатый, чем бедный.

Но жалок и несчастен человек, желающий иметь сверх необходимого. Отсюда жар лихорадок, ознобы, различные боли во всех членах тела; он не может насытиться пищей или утолить жажду питьём, чтобы любостяжание узнало: деньги ему не помогут. Накопленные, они приносят своим хранителям тревогу днём и ночью и не дают даже часа покоя и безопасности. Пока они охраняют дома от воров, возделывают имения, ходят за плугом, платят подати, строят хранилища, добиваются выгоды, стараются отбить нападения сильных и обобрать слабых, изливают гнев на тех, на кого могут, и с трудом терпят чужой гнев, не чуждаются игры в кости и публичных зрелищ, не боятся осквернять и оскверняться, — вдруг они уходят из этого мира нагими, унося лишь свои грехи, за которые будут терпеть вечное наказание».

Пока апостол так говорил, вот, мать-вдова принесла к нему юношу, который всего тридцать дней назад впервые женился. Люди, сопровождавшие погребение, пришли вместе с овдовевшей матерью и все пали к ногам апостола со стоном, плачем и рыданиями. Они умоляли его во имя его Бога воскресить и этого юношу, как он воскресил Друзиану. Все так сильно плакали, что и сам апостол едва удерживался от рыданий и слёз. Он пал ниц в молитве и долго плакал; поднявшись после молитвы, простёр руки к небу и долго молился про себя. Сделав это трижды, он велел развязать пелены на теле и сказал: «Юноша Стактей, из любви к своей плоти так скоро погубивший душу! Юноша, не знавший своего Творца, не распознавший Спасителя людей, не ведавший истинного Друга и потому попавший в сеть злейшего врага! Вот, я пролил слёзы и вознёс молитвы Господу моему о твоём неведении, чтобы, освободившись от уз смерти, ты воскрес из мёртвых и объявил этим двоим, Аттику и Евгению, какую великую славу они потеряли и какому тяжкому наказанию подверглись». Тогда Стактей поднялся, поклонился апостолу и стал укорять его учеников: «Я видел, как плачут ваши ангелы и как ангелы сатаны радуются вашему падению. За короткое время вы утратили приготовленное вам царство и обители, построенные из сияющих камней, полные радости, пиршества и наслаждения, полные нескончаемой жизни и вечного света. Вы приобрели себе места тьмы, полные драконов, ревущего пламени, мучений и несравненных наказаний, боли и скорби, страха и ужасного трепета. Вы потеряли сияющие места, полные неувядающих цветов и звуков музыкальных инструментов (органов), и взамен получили места, где ни днём ни ночью не прекращаются рёв, вой и плач. Вам остаётся лишь просить апостола Господня, чтобы, как он возвратил к жизни меня, так и вас воскресил от смерти ко спасению и вернул ваши души, ныне изглаженные из книги жизни».

Тогда воскресший и весь народ вместе с Аттиком и Евгением пали к ногам апостола и просили его ходатайствовать за них перед Господом. Святой апостол ответил, чтобы тридцать дней они приносили Богу покаяние и в это время особенно молились о том, чтобы золотые прутья вернулись к своей природе, а камни — к своей первоначальной простоте. Когда тридцать дней истекли, а прутья не превратились в дерево и драгоценности — в камешки, Аттик и Евгений пришли к апостолу и сказали: «Ты всегда учил милосердию, проповедовал прощение и велел людям щадить друг друга. Если Бог хочет, чтобы человек прощал человека, насколько же более Он, будучи Богом, простит и пощадит людей! Мы стыдимся своего греха; прежде мы кричали с глазами, жаждавшими мира, теперь же каемся с глазами, полными слёз. Просим тебя, господин, просим тебя, апостол Божий: яви делом то милосердие, которое ты всегда обещал словом». Тогда святой Иоанн сказал им, плачущим и кающимся, за которых и все остальные ходатайствовали: «Господь Бог наш, говоря о грешниках, сказал: „Не хочу смерти грешника, но хочу, чтобы он обратился и жил“. Ведь Господь Иисус Христос, наставляя нас о кающемся, сказал: „Истинно говорю вам: великая радость бывает на небе об одном грешнике, который кается и обращается от своих грехов; о нём радуются больше, чем о девяноста девяти, которые не согрешили“. Поэтому знайте: Господь принимает покаяние этих людей». Обратившись к Аттику и Евгению, он сказал: «Ступайте, отнесите прутья в лес, откуда вы их взяли: теперь они вернулись к собственной природе; а камни — на морской берег, ибо они стали простыми камнями, как прежде». Когда это было исполнено, они вновь получили утраченную благодать, так что опять изгоняли бесов, как прежде, исцеляли больных и давали зрение слепым; ежедневно Господь совершал через них многие чудеса.

В XIX главе кратко рассказывается о разрушении эфесского храма и обращении двенадцати тысяч человек.

Когда Аристодем, главный жрец всех тех идолов, увидел это, он, исполнившись злого духа, поднял смуту среди народа, так что одна часть народа приготовилась сражаться с другой. Иоанн обратился к нему и сказал: «Скажи, Аристодем, что мне сделать, чтобы удалить гнев из твоей души?» Аристодем ответил: «Если хочешь, чтобы я поверил в твоего Бога, я дам тебе выпить яд. Если выпьешь и не умрёшь, станет ясно, что твой Бог истинен». Апостол ответил: «Если дашь мне выпить яд, он не сможет повредить мне, когда я призову имя моего Господа». Аристодем снова сказал: «Я хочу, чтобы сначала ты увидел, как другие выпьют его и тотчас умрут, чтобы сердце твоё отшатнулось от этой чаши». Блаженный Иоанн сказал: «Я уже сказал, что готов выпить, чтобы ты уверовал в Господа Иисуса Христа, увидев меня невредимым после чаши с ядом». Тогда Аристодем пошёл к проконсулу и попросил у него двух осуждённых на смерть. Поставив их посреди площади перед всем народом, он на глазах апостола заставил их выпить яд; едва они выпили, как испустили дух. Затем Аристодем обратился к Иоанну: «Послушай меня и отступись от учения, которым отвращаешь народ от почитания богов; или возьми и выпей это, чтобы доказать всемогущество твоего Бога, если после того, как выпьешь, сможешь остаться невредим». Тогда блаженный Иоанн, пока выпившие яд лежали мёртвыми, как бесстрашный и мужественный человек взял чашу, осенил её крестным знамением и сказал: «Бог мой и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Чьим словом утверждены небеса, Кому всё подчинено, Кому служит всё творение, Кого всякая власть слушается, боится и трепещет, когда мы призываем Тебя на помощь! Услышав Твоё имя, змея замирает, дракон бежит, гадюка успокаивается, жаба (которую называют лягушкой) замирает и лишается сил, скорпион угасает, василиск побеждён, а фалангия (паук) не причиняет вреда; словом, все ядовитые существа, самые свирепые пресмыкающиеся и вредоносные звери поражены (или покрыты тьмой). [Псевдо-Меллит добавляет: и все корни, вредящие здоровью людей, засыхают.] Ты, молю, погаси отраву этого яда, прекрати его смертельное действие и лиши заключённой в нём силы. Даруй пред Тобою всем этим людям, которых Ты сотворил, глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и сердце, чтобы разуметь Твоё величие». Сказав это, он оградил уста и всё тело крестным знамением и выпил всё, что было в чаше. Выпив, он сказал: «Прошу, чтобы те, ради кого я выпил, обратились к Тебе, Господи, и, просвещённые Тобою, получили спасение, которое в Тебе». Три часа народ видел, что лицо Иоанна радостно и нет в нём ни малейшего признака бледности или страха. Тогда люди стали громко восклицать: «Он — единый истинный Бог, Которого почитает Иоанн!»

Но Аристодем и тогда не поверил, хотя народ укорял его. Он обратился к Иоанну и сказал: «Одного мне недостаёт: если ты во имя своего Бога воскресишь умерших от этого яда, мой ум очистится от всякого сомнения». Когда он это сказал, народ восстал против Аристодема: «Мы сожжём тебя и твой дом, если ты продолжишь докучать апостолу своими речами!» Иоанн, видя сильное волнение, попросил тишины и сказал во всеуслышание: «Первое из совершенств Божиих, которому нам следует подражать, — терпение: благодаря ему мы можем сносить неразумие неверующих. Поэтому, если Аристодем ещё удерживается неверием, развяжем узлы его неверия. Он будет вынужден, пусть и поздно, признать своего Творца. Я не прекращу этого дела, пока врачевство не поможет его ранам. Как врачи, в чьих руках находится больной, нуждающийся в лекарстве, так и я: если Аристодем ещё не исцелён тем, что уже сделано, он будет исцелён тем, что я сейчас сделаю». Подозвав Аристодема, он отдал ему свою нижнюю одежду, а сам остался лишь в плаще. Аристодем спросил: «Зачем ты дал мне свою одежду?» Иоанн ответил: «Чтобы и так ты устыдился и оставил неверие». Аристодем сказал: «Как же твоя одежда заставит меня оставить неверие?» Апостол ответил: «Ступай, положи её на тела умерших и скажи: „Апостол Господа нашего Иисуса Христа послал меня, чтобы во имя Его вы воскресли и все узнали, что жизнь и смерть — слуги Господа моего Иисуса Христа“». Аристодем сделал это и, увидев их воскресшими, поклонился Иоанну, поспешил к проконсулу и стал громко говорить: «Выслушай меня, выслушай, проконсул! Думаю, ты помнишь, как часто я возбуждал твой гнев против Иоанна и каждый день замышлял многое против него. Потому боюсь испытать его гнев: ведь он — бог, сокрытый в человеческом облике. Он выпил яд и не только остался невредим, но и умерших от яда через меня возвратил к жизни прикосновением своей одежды, и на них нет никакого следа смерти». Услышав это, проконсул спросил: «Что же ты хочешь, чтобы я сделал?» Аристодем ответил: «Пойдём, падём к его ногам и попросим прощения; исполним всё, что он нам велит». Они пришли вместе, пали ниц и просили прощения. Он принял их, вознёс Богу молитву и благодарение, назначил им недельный пост и по окончании его крестил их во имя Господа Иисуса Христа и Его Всемогущего Отца и Святого Духа Просветителя. [Когда же они крестились со всем своим домом, рабами и родными, то разбили всех своих идолов и построили церковь во имя святого Иоанна. В ней он сам был взят следующим образом.]

уход. …
… Андроник и его жена …

1, 2 Когда прошло несколько дней, Иоанн вышел со многими братьями к …
3 … перейти мост, под которым текла глубокая река
4 (и когда Иоанн) шёл к братьям
5 (вот, человек) приблизился к нему, одетый как воин
6 и, встав перед ним, сказал: Иоанн, в
7 (мои) руки ты скоро попадёшь. А Иоанн (во гневе)
8 (сказал): Господь погасит твою угрозу, твой гнев и
9 (твоё пре)ступление. И вот, он исчез. (Итак, когда)
10 Иоанн пришёл к тем, к кому направлялся, и нашёл
11 (их) собравшимися, он сказал: Встаньте, брать-
12 (я), преклоним колени пред Господом и
12, 13 уничтожил незримое действие великого врага
14 преклонил колени вместе с ними … сказал
15 … Бог

1 ради него
2 стенания и
3 но Иоанн
4 Зевксису, поднявшись и взяв (чашу)
5 … Ты, понудивший меня с
6, 7 помышляя удавиться: Ты, обращающий к Себе то, в чём отчаялись: 7, 8 Ты, открывающий … то, что
8 никому не известно: Ты, плачущий о скорбящих
9 Ты, воскрешающий умерщвлённых
10 беспомощных: Иисусе, утешитель
11 мы хвалим Тебя, поклоняемся и благодарим
12 за все Твои дары и за нынешнее Твоё домостроительство
13, 14 и служение. Только Зевксису он дал от Евхаристии, а затем дал тем, кто хотел принять
15 глядя на него, не смели: но проконсул
16 (? послав) сотника посреди собрания (церкви?) говорит Иоанну
17 : Раб неименуемого (Бога
18 принёс письма от кесаря
19 (? в которых содержится: Домициан кесарь) и се(нат …

Или вне закона то, чему нас учат: как сами бесы [когда они] признались диакону Диру (читай: Веру) о приходе Иоанна? Посмотри, что они сказали: «В последние времена многие придут к нам, чтобы изгнать нас из наших сосудов (то есть из одержимых ими тел), говоря, что они чисты и свободны от женщин и не удерживаются желанием их; и ими (в рукописи: „пока“), если бы мы пожелали, мы тоже (могли бы) овладеть».

Итак, прими в сердце увещание блаженного Иоанна, который, будучи приглашён на брак, пришёл лишь ради целомудрия, и рассмотри, что он сказал: «Дети, пока плоть ваша ещё чиста, тело не тронуто и не разрушено, пока вы не осквернены сатаной, великим врагом и бесстыдным (противником) целомудрия, — узнайте полнее тайну брачного союза: это опыт змея, неведение учения, повреждение семени, дар смерти, … (далее следуют тридцать одно (!) предложение, многие совершенно испорчены; последние таковы:) преграда, отделяющая от Господа, начало непослушания, конец жизни и смерть. Услышав это, дети, соединитесь нерасторжимым браком, святым и истинным, ожидая с неба единственного истинного, несравненного Жениха — Христа, вечного Жениха».

Итак, если апостол расторг брак, чтобы тот не стал поводом ко греху… и так далее.

Иоанн оставался с братьями, радуясь в Господе. На следующий день, который был днём Господним, когда собрались все братья, он начал говорить им: «Братья, сослужители, сонаследники и соучастники со мною в Царстве Господа! Вы знаете Господа: сколько могущественных дел Он даровал вам через меня, сколько чудес, исцелений и знамений, какие великие духовные дары, учения, наставления, подкрепления, служения, познания, славу, благодать, дарования, веру и общение. Всё это вы видели дарованным вам Им перед вашими глазами, хотя и не этими глазами видели и не этими ушами слышали. Поэтому утверждайтесь в Нём, помня о Нём во всяком своём деле, зная тайну совершённого ради людей домостроительства и причину, по которой Господь совершил его. Он через меня просит и умоляет вас, братья, желая оставаться без печали, без оскорбления, без козней против Него и без наказания: ибо Он знает и оскорбление от вас, знает и бесчестие, знает и козни, знает и наказание от тех, кто не слушает Его заповедей.

Пусть же не печалится благой Бог наш, сострадательный, милосердный, святой, чистый, непорочный, невещественный, единственный, единый, неизменный, простой, нелукавый, негневливый — Бог наш Иисус Христос, Который превыше и возвышеннее всякого имени, какое мы можем произнести или помыслить. Пусть Он радуется с нами, потому что мы ходим праведно; пусть веселится, потому что мы живём чисто; пусть получает отраду, потому что поведение наше трезвенно. Пусть не тревожится, потому что мы живём воздержанно; пусть будет доволен, потому что мы делимся друг с другом; пусть улыбается, потому что мы целомудренны; пусть радуется, потому что мы любим Его. Говорю вам теперь это, братья, потому что спешу к предстоящему мне делу и Господь уже приводит меня к совершенству. Что ещё мог бы я сказать вам? Вы имеете залог нашего Бога, имеете ручательство Его благости, имеете Его присутствие, которого невозможно избежать. Итак, если вы больше не грешите, Он прощает совершённое по неведению. Но если, познав Его и получив Его милость, вы вновь поступаете так же, то и прежнее будет вменено вам, и не будет вам ни удела, ни милости перед Ним».

Сказав им это, он молился так: «Иисусе, сплетший этот венец Своим плетением, соединивший эти многие цветы в неувядающий цветок Твоего лика, посеявший в них эти слова! Единственный попечитель Своих рабов и Врач, исцеляющий даром; единственный Благодетель, никого не презирающий; единственный Милосердный и Человеколюбец; единственный Спаситель и Праведный; единственный Всевидящий, во всём и повсюду присутствующий, всё объемлющий и всё наполняющий! Христе Иисусе, Боже, Господи, Своими дарами и милостью укрывающий надеющихся на Тебя, ясно знающий козни и нападения, которые повсюду замышляет против нас наш противник, — Ты один, Господи, помоги Твоим рабам Своим посещением. Да, Господи!»

Он попросил хлеба и благодарил так: «Какую хвалу, какое приношение, какое благодарение назовём мы, преломляя этот хлеб, кроме Тебя одного, Господи Иисусе? Мы прославляем Твоё имя, произнесённое Отцом; прославляем Твоё имя, произнесённое через Сына (или: прославляем имя Отца, произнесённое Тобою… имя Сына, произнесённое Тобою); прославляем Твоё вхождение в Дверь. Прославляем воскресение, явленное нам Тобою. Прославляем Твой путь; в Тебе прославляем семя, слово, благодать, веру, соль, неизреченную (иной вариант: избранную) жемчужину, сокровище, плуг, сеть, величие, венец; Того, Кто ради нас назван Сыном Человеческим, Кто дал нам истину, покой, познание, силу, заповедь, дерзновение, надежду, любовь, свободу, прибежище в Тебе. Ибо Ты один, Господи, — корень бессмертия, источник нетления и престол веков. Ради нас Ты ныне назван всеми этими именами, чтобы, призывая Тебя ими, мы возвещали Твоё величие, сейчас невидимое нам, но видимое лишь чистым, будучи изображено только в Твоём человечестве».

Он преломил хлеб и дал всем нам, молясь о каждом из братьев, чтобы тот был достоин благодати Господа и святейшей Евхаристии. Также и сам причастился и сказал: «Пусть и мне будет удел с вами», — и ещё: «Мир вам, возлюбленные мои».

После этого он сказал Веру: «Возьми с собой двоих людей с корзинами и лопатами и следуй за мной». Вер без промедления исполнил то, что велел ему Иоанн, раб Божий. Блаженный Иоанн вышел из дома и пошёл за городские ворота, велев большей части людей оставить его. Придя к гробнице одного из наших братьев, он сказал юношам: «Копайте, дети мои». Они копали, а он ещё настойчивее говорил им: «Сделайте яму глубже». Пока они копали, он говорил им слово Божие и увещевал тех, кто вышел с ним из дома, наставляя и совершенствуя их к величию Божию и молясь о каждом из нас. Когда юноши закончили яму, как он хотел, — мы ничего об этом не знали, — он снял свои одежды и постелил их на дне ямы наподобие ложа. Стоя в одной рубахе, он простёр руки вверх и молился так:

«Ты, избравший нас для апостольского служения язычникам! Боже, пославший нас в мир, открывший Себя через закон и пророков, никогда не почивавший, но от основания мира всегда спасавший тех, кто мог быть спасён! Ты дал познать Себя через всю природу; возвестил о Себе даже среди зверей; сделал опустошённую и дикую душу кроткой и тихой; отдал Себя ей, когда она жаждала Твоих слов; поспешил явиться ей, когда она умирала; показал Себя ей как закон, когда она погружалась в беззаконие; открыл Себя ей, когда она была побеждена сатаной; победил её противника, когда она прибегла к Тебе; подал ей руку и поднял её из преисподней; не оставил её жить по-плотски (в теле); показал ей её собственного врага; дал ей ясное познание Тебя! Боже, Иисусе, Отец тех, кто превыше небес, Господь тех, кто на небесах, закон тех, кто в эфире, путь тех, кто в воздухе, хранитель тех, кто на земле, страх тех, кто под землёй, благодать принадлежащих Тебе, — прими также душу Твоего Иоанна, которую, быть может, Ты удостоил этого.

Ты, до этого часа сохранивший меня для Себя и не коснувшимся союза с женщиной! Когда в юности я хотел жениться, Ты явился мне и сказал: „Иоанн, ты Мне нужен“; Ты приготовил мне и болезнь тела. Когда в третий раз я захотел жениться, Ты тотчас воспрепятствовал мне, а затем, в третий час дня, сказал мне на море: „Иоанн, если бы ты не был Моим, Я позволил бы тебе жениться“. Ты на два года ослепил меня (или поразил мои глаза), дал мне плакать и молить Тебя; на третий год открыл глаза моего ума и возвратил телесное зрение. Когда я прозрел, Ты устроил так, чтобы мне было тягостно смотреть на женщину; избавил меня от временного призрака и привёл к тому, что пребывает всегда; освободил меня от скверного безумия плоти; отвёл от горькой смерти и утвердил на Тебе одном. Ты обуздал скрытую болезнь моей души и пресёк явное дело; поразил и изгнал того, кто поднимал во мне смятение; сделал мою любовь к Тебе непорочной; моё соединение с Тобою — совершенным и неразрывным; дал мне несомненную веру в Тебя, устроил и прояснил моё стремление к Тебе. Ты воздаёшь каждому должное по делам его; Ты вложил в мою душу желание не иметь ничего, кроме Тебя одного: ибо что драгоценнее Тебя? Итак, ныне, Господи, когда я исполнил вверенное мне служение, удостой меня Твоего покоя и даруй мне конец в Тебе — спасение неизреченное и невыразимое.

Когда я иду к Тебе, пусть огонь отступит, тьма будет побеждена, бездна утратит силу, печь погаснет, геенна угаснет. Пусть ангелы следуют за мной, бесы страшатся, начальства сокрушатся, власти падут; пусть места справа устоят, а места слева не сохранятся. Пусть дьявол будет обуздан, сатана осмеян, гнев его выгорит, безумие утихнет, мщение будет посрамлено, нападение обратится ему в муку, дети его будут поражены и все корни вырваны. Даруй мне совершить путь к Тебе, не претерпев надругательства или враждебного вызова, и получить то, что Ты обещал живущим чисто и возлюбившим лишь Тебя».

Осенив себя знамением со всех сторон, он встал и сказал: «Ты со мною, Господи Иисусе Христе!» Затем лёг в яму, где постелил свои одежды, и, сказав нам: «Мир вам, братья», — с радостью предал дух.

Менее надёжные греческие рукописи и некоторые переводы не довольствуются этим простым окончанием. Латинский текст говорит, что после молитвы над апостолом на целый час появился великий свет, столь яркий, что никто не мог смотреть на него. (Затем он лёг и испустил дух.) Мы, бывшие там, — одни радовались, другие скорбели… И тотчас все увидели манну, исходившую из гробницы; это место производит её и доныне, и так далее. Но, возможно, лучшее окончание даёт одна греческая рукопись:

Мы принесли льняное покрывало, накрыли его и пошли в город. На следующий день мы вышли и не нашли его тела, ибо оно было перенесено силой Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава, и так далее.

Другая рукопись говорит: Наутро мы раскопали это место, но его не нашли — только сандалии и движущуюся землю (буквально: бьющую, как источник). После этого мы вспомнили сказанное Господом Петру, и так далее.