Деяния Фомы

В то время все мы, апостолы, были в Иерусалиме: Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, Иаков, сын Зеведея, и Иоанн, брат его, Филипп и Варфоломей, Фома и Матфей мытарь, Иаков, сын Алфея, и Симон Кананит, и Иуда, брат Иакова. И мы разделили между собою страны мира, чтобы каждый отправился в страну, доставшуюся ему по жребию, и к народу, к которому послал его Господь.

Итак, по жребию Индия досталась Иуде Фоме, то есть Близнецу. Но он не хотел идти, говоря, что из-за немощи плоти не может путешествовать: «Я еврей; как же мне идти к индийцам и проповедовать истину?» Пока он так рассуждал и говорил, ночью явился ему Спаситель и сказал: «Не бойся, Фома, иди в Индию и проповедуй там слово, ибо благодать Моя с тобою». Но он не хотел повиноваться и говорил: «Куда хочешь послать меня, туда пошли, только в другое место: к индийцам я не пойду».

Пока он так говорил и размышлял, случилось, что там находился некий купец из Индии по имени Аббан, посланный царём Гундафором с повелением купить плотника и привести к нему.

Господь, увидев, что он в полдень ходит по рынку, сказал ему: «Хочешь ли купить плотника?» Тот ответил: «Да». И Господь сказал ему: «У Меня есть раб, плотник, и Я хочу продать его». Сказав это, Он издали показал ему Фому, условился с ним о трёх литрах нечеканенного серебра и написал купчую: «Я, Иисус, сын плотника Иосифа, удостоверяю, что продал раба Моего, по имени Иуда, тебе, Аббану, купцу Гундафора, царя индийцев». Когда купчая была составлена, Спаситель взял Иуду Фому и привёл к купцу Аббану. Увидев его, Аббан спросил: «Это твой хозяин?» Апостол ответил: «Да, Он мой Господь». И тот сказал: «Я купил тебя у Него». Апостол промолчал.

На следующий день апостол встал рано и, помолившись и воззвав к Господу, сказал: «Я пойду, куда Ты пожелаешь, Господи Иисусе; да будет воля Твоя». И он отправился к купцу Аббану, не взяв с собою ничего, кроме денег, за которые был продан. Ибо Господь отдал их ему, сказав: «Пусть и цена твоя будет с тобою вместе с благодатью Моею, куда бы ты ни пошёл».

Апостол застал Аббана за погрузкой вещей на корабль и тоже стал носить их вместе с ним. Когда они взошли на корабль и уселись, Аббан спросил апостола: «Какое ремесло ты знаешь?» Тот ответил: «Из дерева я умею делать плуги, ярма и буравы (стрекала для волов, сир.), лодки, вёсла, мачты и блоки; а из камня — колонны, храмы и царские палаты». Купец Аббан сказал ему: «Да, именно такой мастер нам и нужен». И они поплыли домой; ветер был попутный, и они благополучно плыли, пока не достигли царского города Андраполя.

Они сошли с корабля и вошли в город, и вот, кругом раздавались звуки флейт и водяных органов, трубили трубы. Апостол спросил: «Что за праздник в этом городе?» Находившиеся там ответили: «И тебя боги привели веселиться в этом городе. У царя есть единственная дочь, и теперь он выдаёт её замуж. Это сегодняшнее веселье и свадебное собрание и есть праздник, который ты увидел. Царь разослал глашатаев повсюду объявить, чтобы все пришли на свадьбу: богатые и бедные, рабы и свободные, чужеземцы и горожане. А кто откажется и не придёт, тот будет держать ответ перед царём». Услышав это, Аббан сказал апостолу: «Пойдём и мы, чтобы не прогневить царя, тем более что мы чужеземцы». Тот ответил: «Пойдём».

Поселившись на постоялом дворе и немного отдохнув, они отправились на свадьбу. Апостол, увидев всех сидящими (возлежащими), тоже возлёг посреди них, и все смотрели на него как на чужестранца, прибывшего из далёкой страны. Купец же Аббан, его хозяин, возлёг в другом месте.

Пока они ели и пили, апостол ничего не вкушал. Сидевшие рядом сказали ему: «Зачем ты пришёл сюда, если не ешь и не пьёшь?» Он ответил: «Я пришёл сюда ради чего-то большего, чем пища и питьё, и чтобы исполнить волю царя. Ибо глашатаи возвещают царское повеление, и кто не слушает глашатаев, тот подлежит царскому суду».

Когда они поели и попили и им принесли венки и благовония, каждый взял благовоние: один помазал лицо, другой бороду, третий иные части тела. Апостол же помазал темя, немного смазал ноздри, капнул в уши, коснулся благовонием зубов и тщательно помазал грудь около сердца. Принесённый ему венок, сплетённый из мирта и других цветов, он взял и возложил себе на голову, а ветку аира держал в руке.

Флейтистка, держа флейту в руке, обходила всех и играла. Когда же она подошла к месту, где был апостол, то остановилась возле него и долго играла у его изголовья. Эта флейтистка была родом еврейка.

Апостол всё смотрел в землю. Один из виночерпиев протянул руку и ударил его по щеке. Апостол поднял глаза, посмотрел на ударившего и сказал: «Бог мой простит тебе в будущей жизни это беззаконие, но в этом мире ты явишь Его чудеса: ещё ныне я увижу, как собаки тащат эту руку, ударившую меня». Сказав это, он начал петь такую песнь:

Девица — дочь света; в ней пребывает и живёт величавое сияние царей. Вид её прекрасен, она сияет красотой и радостью. Одежды её подобны весенним цветам, и от них веет благоуханием. На темени её утвердился царь, питающий своей бессмертной пищей (амброзией) тех, кто утверждён на нём. В голове её водворена истина, а ногами она являет радость. Уста её открыты, и это ей к лицу; тридцать два восхваляют её. Язык её подобен дверной завесе, колеблющейся для входящих. Шея её устроена наподобие ступеней, которые создал первый творец; обе руки её означают и являют, возвещая, пляску блаженных веков, а пальцы указывают на врата города. Чертог её сияет светом и дышит ароматом бальзама и всех пряностей; от него исходит сладкое благоухание мирры и индийского листа. Внутри пол устлан миртами и ‹гирляндами› всевозможных душистых цветов, а †дверные косяки (?)† украшены †тростником†.

Вокруг неё стоят, охраняя её, избранные ею самою друзья жениха, числом семь. И подруг невесты семь, и они пляшут перед нею. Двенадцать тех, кто служит перед нею и ей подвластен; их взор и устремление обращены к жениху, чтобы от созерцания его просветиться. Навеки останутся они с нею в той вечной радости, будут на том браке, куда собираются князья, и примут участие в пире, которого удостаиваются вечные. Они наденут царские одежды, облекутся в светлые ризы; оба будут в радости и ликовании и прославят Отца всего, чей величавый свет они приняли и созерцанием своего господина просветились; чью бессмертную пищу, не имеющую убыли (испражнения, сир.), они приняли, и испили вина, не оставляющего ни жажды, ни желания. И они прославили и воспели вместе с живым духом Отца истины и мать мудрости.

Когда он допел и окончил эту песнь, все присутствовавшие пристально смотрели на него, а он молчал. Они увидели, что облик его изменился, но сказанного им не поняли, ибо он был евреем и говорил на еврейском языке. Одна лишь флейтистка всё поняла, потому что была родом еврейка. Она отошла от него и стала играть остальным, но большей частью смотрела на него и не сводила с него глаз, ибо он был ей очень дорог как человек её народа; к тому же видом он был прекраснее всех присутствовавших. Закончив играть для всех, флейтистка села напротив него и стала пристально его разглядывать. Он же ни на кого не смотрел и ни на кого не обращал внимания, а только держал глаза опущенными в землю, ожидая времени, когда сможет уйти оттуда.

Виночерпий же, ударивший его, пошёл к колодцу за водой. Там оказался лев; он убил его и оставил лежать на том месте, растерзав тело. Тотчас собаки расхватали его члены, и одна чёрная собака, держа во рту его правую руку, принесла её на место пира.

Увидев это, все изумились и стали спрашивать, кого из них недостаёт. Когда выяснилось, что это рука виночерпия, ударившего апостола, флейтистка сломала свою флейту, бросила её, подошла и села у ног апостола, говоря: «Это либо бог, либо апостол Бога. Ведь я слышала, как он сказал на еврейском языке: „Теперь я увижу, как собаки тащат руку, ударившую меня“. И вот вы сами это увидели: как он сказал, так и случилось». Одни ей поверили, другие нет.

Услышав об этом, царь подошёл и сказал апостолу: «Встань, пойдём со мною, помолись за мою дочь: она у меня единственная, и сегодня я выдаю её замуж». Апостол не хотел идти с ним, ибо Господь ещё не явился ему в том месте. Но царь против его воли отвёл его в брачный чертог, чтобы он помолился за молодых.

Апостол встал и начал молиться так: «Господи мой и Боже мой, Ты сопутствуешь рабам Твоим, ведёшь и вразумляешь верующих в Тебя, Ты прибежище и покой угнетённых, надежда бедных и Искупитель пленников, Врач недужных душ и Спаситель всего творения, Ты даёшь жизнь миру и укрепляешь души. Ты знаешь грядущее и через нас совершаешь его. Ты, Господи, открываешь сокрытые тайны и делаешь явными тайные слова. Ты, Господи, насадил доброе древо, и от рук Твоих рождаются все добрые дела. Ты, Господи, пребываешь во всём и через всё проходишь; Ты утверждён во всех делах Твоих и являешься в их совершении. Иисусе Христе, Сын сострадания и совершенный Спаситель, Христе, Сын Бога живого, неустрашимая сила, низложившая врага, голос, услышанный властителями и потрясший все силы их, Посланник, отправленный с высоты и сошедший до самого ада, Ты открыл врата и вывел оттуда тех, кто многие века был заключён в сокровищнице тьмы, и показал им путь, ведущий на высоту. Умоляю Тебя, Господи Иисусе, и приношу Тебе моление за этих молодых людей: соверши для них то, что поможет им, будет им на пользу и во благо». Он возложил на них руки и сказал: «Господь да будет с вами», — затем оставил их там и ушёл.

Царь велел друзьям жениха выйти из брачного чертога. Когда все вышли и двери были закрыты, жених поднял завесу чертога, чтобы привести невесту к себе. И он увидел Господа Иисуса, подобного Иуде Фоме, беседующим с невестой, — подобного тому самому апостолу, который только что благословил их и вышел. Жених сказал Ему: «Разве Ты не вышел у всех на глазах? Как же Ты снова здесь?» Господь ответил: «Я не Иуда, называемый также Фомой, но Я брат его». Господь сел на ложе, велел им тоже сесть на стулья и начал говорить им:

«Дети Мои, помните, что говорил вам брат Мой и что он передал вам. Знайте: если вы воздержитесь от этого скверного совокупления, то станете святыми храмами, чистыми, свободными от видимых и невидимых влечений и страданий; вы не приобретёте житейских забот и забот о детях, конец которых — погибель. Если же у вас будет много детей, ради них вы станете хищными и корыстолюбивыми, обирающими сирот и обманывающими вдов; поступая так, вы навлечёте на себя тяжкие наказания. Ведь большая часть детей становится негодными, угнетёнными бесами, одни явно, другие незримо: они делаются лунатиками, наполовину иссохшими, слепыми, глухими, немыми, расслабленными или безумными. А если они будут здоровы, то всё равно окажутся суетными, совершая бесполезные или мерзкие дела: их уличат в прелюбодеянии, убийстве, воровстве или блуде, и всё это причинит вам скорбь.

Но если вы послушаетесь и сохраните души ваши целомудренными перед Богом, то придут к вам живые дети, которых эти пороки не касаются. Вы будете свободны от забот, проживёте тихую жизнь без печали и тревоги, ожидая того нетленного и истинного брака; и будете на нём друзьями жениха, входящими в брачный чертог, исполненный бессмертия и света».

Услышав это, молодые поверили Господу и предали себя Ему, воздержались от скверного желания и так провели ночь в том месте. Господь удалился от них, сказав: «Благодать Господня да будет с вами».

Когда настало утро, царь пришёл повидать их, велел приготовить стол и внести его к жениху и невесте. Он нашёл их сидящими друг напротив друга; лицо невесты было открыто, а жених весьма радовался.

Мать подошла к невесте и сказала: «Дитя, почему ты сидишь так без стыда, будто уже долго живёшь с мужем?» И отец её сказал: «Неужели от великой любви к мужу ты даже не покрываешь себя?»

Невеста ответила: «Воистину, отец, я исполнена великой любви и молю Господа моего, чтобы любовь, которую я познала этой ночью, пребывала со мною; и буду просить о том муже, о котором узнала сегодня. Потому я больше не стану покрывать себя, что зеркало (покров) стыда снято с меня. Я больше не стыжусь и не смущаюсь, потому что дело стыда и срама далеко отошло от меня. Я не в замешательстве, потому что моё изумление не осталось со мною. Я весела и радостна, потому что день моей радости ничем не омрачён. Я пренебрегла этим мужем и этим браком, проходящим перед моими глазами, потому что вступила в другой брак. И я не сочеталась с временным мужем, конец которого — сладострастие и горечь души, потому что сопряжена с истинным мужем».

Пока невеста продолжала говорить, жених ответил: «Благодарю Тебя, Господи, Которого возвестил чужеземец и Который обрёлся в нас. Ты удалил меня от тления и посеял во мне жизнь; избавил меня от болезни, трудно поддающейся исцелению и лечению и пребывающей вечно, и насадил во мне трезвое здравие. Ты явил мне Себя и открыл всё моё состояние, в котором я пребываю; выкупил меня от падения и привёл к лучшему, освободил от временного и удостоил бессмертного и вечного. Ты смирил Себя до меня и моей малости, чтобы представить меня величию Твоему и соединить с Собою; не удержал Своего милосердия от меня, готового погибнуть, но показал мне, как искать самого себя и познать, кем я был, кто я теперь и каков, чтобы снова стать тем, кем я был. Я не знал Тебя, но Ты Сам нашёл меня; я не ведал о Тебе, но Ты Сам принял меня к Себе. Я познал Тебя и теперь не могу забыть. Любовь Твоя горит во мне, но я не могу выразить её как должно: то немногое и скудное, что могу сказать о ней, несоразмерно славе Твоей. Однако Ты не порицаешь меня за то, что я дерзаю говорить Тебе даже о том, чего не знаю: ибо по любви к Тебе я говорю хотя бы это».

Услышав это от жениха и невесты, царь разодрал одежды и сказал стоявшим рядом: «Скорее идите, обойдите весь город, схватите и приведите ко мне того человека, колдуна, который на беду пришёл в этот город. Ведь я собственными руками привёл его в этот дом и велел помолиться над моей несчастной дочерью. Кто найдёт и приведёт его, тому я дам всё, чего он попросит». Они вышли, всюду искали его, но не нашли: он уже отплыл. Зашли они и на постоялый двор, где он останавливался, и нашли там флейтистку: она плакала и горевала, что он не взял её с собой. Когда ей рассказали о случившемся с молодыми, она чрезвычайно обрадовалась, отложила печаль и сказала: «Теперь и я обрела здесь покой». Она встала, пошла к ним и долго жила с ними, пока они не наставили также и царя. Там собралось и много братьев. Когда они услышали, что апостол пришёл в города Индии и учит там, то отправились к нему и присоединились к нему.

Когда апостол прибыл с купцом Аббаном в города Индии, Аббан пошёл приветствовать царя Гундафора и сообщил ему о плотнике, которого привёз. Царь обрадовался и приказал привести его. Когда тот вошёл, царь спросил: «Какое ремесло ты знаешь?» Апостол ответил: «Плотницкое и строительное». Царь спросил: «Что же ты умеешь делать из дерева и что из камня?» Апостол сказал: «Из дерева — плуги, ярма, стрекала, блоки, лодки, вёсла и мачты; из камня — колонны, храмы и царские палаты». Царь спросил: «Можешь ли ты построить мне дворец?» Он ответил: «Да, могу и построить, и обустроить; для того я и пришёл, чтобы строить и заниматься плотницким делом».

Царь взял его с собою, вышел за городские ворота и по дороге стал говорить о строительстве дворца и о том, как заложить основания. Когда они пришли на место, где царь хотел строить, он сказал: «Здесь я хочу возвести здание». Апостол ответил: «Да, это место пригодно для строительства». Место было лесистое и обильное водой. Царь сказал: «Начинай строить». Но он ответил: «В нынешнюю пору я не могу начать». Царь спросил: «Когда же сможешь?» Он сказал: «Начну в месяце дии, а закончу в ксантике». Царь удивился: «Все строят летом, а ты можешь посреди зимы построить и приготовить дворец?» Апостол ответил: «Так должно быть, и иначе невозможно». Царь сказал: «Если тебе так угодно, начерти план будущего здания, потому что я вернусь сюда через долгое время». Апостол взял трость и стал чертить, измеряя место. Двери он обратил к восходу солнца, чтобы смотрели на свет, окна — к западу, навстречу ветрам; пекарню назначил к югу, а водопровод для хозяйственных нужд — к северу. Увидев это, царь сказал апостолу: «Воистину ты мастер, и тебе подобает служить царям». Он оставил ему много денег и ушёл.

Время от времени царь посылал деньги, припасы и пищу для него и других работников. Фома, получая всё это, раздавал: обходил окрестные города и селения, подавал милостыню бедным и страждущим, помогал им и говорил: «Царь знает, как получить воздаяние, достойное царей, но сейчас надлежит дать облегчение бедным».

После этого царь отправил к апостолу посланника с письмом: «Сообщи мне, что ты сделал, что мне послать тебе и в чём ты нуждаешься». Апостол ответил: «Дворец (преторий) построен, осталась только кровля». Услышав это, царь снова прислал золото и серебро (буквально: нечеканенное) и написал: «Если дворец готов, покрой его крышей». Апостол же сказал Господу: «Благодарю Тебя, Господи, за всё: Ты умер на краткое время, чтобы я вечно жил в Тебе, и продал меня, чтобы через меня освободить многих». И он не переставал учить и помогать страждущим, говоря: «Это Господь даровал вам; Он даёт каждому пищу, ибо Он кормилец сирот и попечитель вдов, облегчение и покой для всех страждущих».

Вернувшись в город, царь спросил своих друзей о дворце, который строил ему Иуда, называемый Фомой. Они ответили: «Он не построил дворца и вообще не сделал ничего из обещанного, но ходит по городам и странам, всё, что имеет, отдаёт бедным, учит о новом Боге, исцеляет больных, изгоняет бесов и творит много других чудесных дел. Мы думаем, что он колдун. Однако его сострадание и исцеления, которые он совершает даром, а также его простота, доброта и вера показывают, что он праведник или апостол нового Бога, которого проповедует. Он непрестанно постится и молится, ест только хлеб с солью, пьёт воду, носит одну и ту же одежду и в ясную погоду, и зимой, ни от кого ничего не принимает, а то, что имеет, отдаёт другим». Услышав это, царь потёр лицо руками и долго качал головой.

И он велел привести купца, который доставил ему апостола, и самого апостола и спросил его: «Построил ли ты мне дворец?» Тот сказал: «Да». Царь спросил: «Когда же мы пойдём посмотреть на него?» Но он ответил ему: «Теперь ты не можешь его увидеть; когда же отойдёшь из этой жизни, тогда увидишь». Царь пришёл в сильную ярость и приказал заковать в цепи и бросить в темницу и купца, и Иуду, называемого Фомой, пока он не разыщет и не узнает, кому отданы царские деньги, чтобы затем погубить обоих — и его, и купца.

Апостол же шёл в темницу с радостью и говорил купцу: «Ничего не бойся; только уверуй в Бога, Которого я проповедую, и ты воистину освободишься от этого мира, а от будущего мира получишь жизнь». Царь размышлял, какой смертью их погубить. И когда он решил содрать с них кожу живыми и сжечь их в огне, в ту же ночь заболел Гад, брат царя; огорчение из-за обмана, которому подвергся царь, тяжело его удручало. Он послал за царём и сказал ему: «Царь, брат мой, тебе вверяю мой дом и моих детей, ибо я скорблю из-за оскорбления, нанесённого тебе, и вот умираю. Если ты не обрушишь возмездия на голову того чародея, то не дашь моей душе покоя в преисподней». Царь сказал брату: «Всю эту ночь я размышлял, как предать его смерти, и вот что мне показалось лучшим: содрать с него кожу и сжечь в огне и его, и купца, который его привёл» (сир.: Тогда брат царя сказал ему: «А если есть что-нибудь хуже этого, сделай ему и это; тебе поручаю мой дом и моих детей»).

И пока они говорили друг с другом, душа его брата Гада отошла. Царь тяжко оплакивал Гада, ибо очень любил его, и повелел похоронить его в царских драгоценных одеждах (сир.: в гробнице). После этого ангелы взяли душу Гада, царского брата, и вознесли её на небо, показывая ему тамошние места и обители. Они спросили его: «В каком месте ты хотел бы жить?» Когда они приблизились к зданию, которое апостол Фома построил для царя, Гад увидел его и сказал ангелам: «Прошу вас, господа мои, позвольте мне жить в одной из самых малых этих комнат». Они сказали ему: «В этом здании ты жить не можешь». Он спросил: «Почему?» Они отвечают ему: «Это дворец, который тот христианин построил для твоего брата». Он сказал: «Прошу вас, господа мои, позвольте мне пойти к брату, чтобы купить у него этот дворец; ведь брат мой не знает, каков он, и продаст его мне».

Тогда ангелы отпустили душу Гада. И когда на него надевали погребальные одежды, душа его вошла в него, и он сказал стоявшим вокруг: «Позовите ко мне брата, чтобы мне обратиться к нему с одной просьбой». Тотчас царю сообщили: «Твой брат ожил». Царь выбежал с многочисленной свитой и пришёл к брату; войдя, он в изумлении стоял у его постели и не мог с ним заговорить. Брат сказал ему: «Я знаю и уверен, брат мой: если бы кто-нибудь попросил у тебя половину царства, ты отдал бы её ему ради меня. Потому прошу тебя оказать мне одну милость: продай мне то, о чём я тебя попрошу». Царь ответил: «Что же ты просишь меня продать тебе?» Тот сказал: «Удостоверь меня клятвой, что исполнишь мою просьбу». Царь поклялся ему: «Что бы из моих владений ты ни попросил, я дам тебе». И он говорит ему: «Продай мне тот дворец, который у тебя на небесах». Царь сказал: «Откуда у меня дворец на небесах?» Тот ответил: «Тот самый, который построил тебе христианин, ныне сидящий в темнице. Его привёл к тебе купец, купивший его у некоего Иисуса; я говорю о рабе-еврее, которого ты хотел наказать за то, что считал себя обманутым им. Из-за этого я огорчился и умер, а теперь ожил».

Тогда царь, обдумав это, понял, что речь идёт о вечных благах, которые ожидают его и предназначены ему. Он сказал: «Этот дворец я не могу тебе продать, но молюсь, чтобы войти в него, поселиться там и быть признанным достойным его обитателей. Если же ты действительно желаешь купить такой дворец, вот, этот человек жив и построит тебе лучший». И тотчас он послал вывести из темницы апостола и заключённого с ним купца и сказал: «Я умоляю тебя, как человек умоляет служителя Божия: помолись обо мне и попроси Того, Чьим служителем ты являешься, простить меня и не вменить мне того, что я сделал тебе или намеревался сделать. Да стану я достойным обитателем той обители, ради которой я не трудился, но которую ты построил для меня, трудясь один, при содействии благодати твоего Бога; и да стану я тоже рабом и буду служить этому Богу, Которого ты проповедуешь». Его брат также пал перед апостолом и сказал: «Я прошу и умоляю тебя перед твоим Богом: да стану я достойным служить Ему и исполнять Его служение; и да будет мне дано удостоиться того, что показали мне Его ангелы».

Апостол, исполнившись радости, сказал: «Хвалю Тебя, Господи Иисусе, за то, что Ты открыл Твою истину этим людям. Ибо Ты один — Бог истины, и нет иного; Ты знаешь всё, что неведомо большинству; Ты, Господи, во всём являешь сострадание и щадишь людей. Люди из-за заблуждения, пребывающего в них, пренебрегли Тобою, но Ты не пренебрёг ими. И ныне по моему молению и просьбе прими царя и его брата и присоедини их к Твоему стаду, очищая их Твоим омовением и помазывая Твоим елеем от окружающего их заблуждения. Сохрани их и от волков, приводя на Твои луга. Напои их из Твоего бессмертного источника, который не оскверняется и не иссякает, ибо они просят и умоляют Тебя и желают стать Твоими рабами и служителями. Ради этого они согласны и на гонения от Твоих врагов, и ради Тебя — на их ненависть, насмешки и смерть, как и Ты ради нас претерпел всё это, чтобы сохранить нас, Ты, Господь и воистину добрый Пастырь. Даруй им уповать лишь на Тебя, на помощь, исходящую от Тебя, и на спасение, которого они ожидают лишь от Тебя. Да утвердятся они в Твоих таинствах, примут совершенное благо Твоих милостей и даров, преуспеют в Твоём служении и достигнут совершенства в Твоём Отце».

Итак, всем сердцем привязавшись к апостолу, царь Гундафор и брат его Гад следовали за ним и вовсе не отходили от него. Они также помогали нуждающимся, всем раздавая и всех подкрепляя. Они просили его, чтобы и им отныне принять печать слова, говоря: «Наши души теперь свободны от забот и стремятся к Богу; дай же нам печать, ибо мы слышали, как ты говорил, что Бог, Которого ты проповедуешь, узнаёт Своих овец по Своей печати». Апостол сказал им: «И я радуюсь и прошу вас принять эту печать, вместе со мной приобщиться этой Евхаристии и благословению Господа и в них достичь совершенства. Ибо Господь и Бог всех — Иисус Христос, Которого я проповедую, и Он — Отец истины, в Которого я научил вас веровать». И он приказал принести елей, чтобы они приняли печать через елей. Итак, принесли елей и зажгли множество светильников, ибо была ночь (сир.: «Которого я проповедую». И царь приказал закрыть купальню на семь дней, чтобы никто в ней не купался. Когда семь дней миновали, на восьмой день они втроём ночью вошли в купальню, чтобы Иуда крестил их. В купальне зажгли множество светильников).

Апостол встал и запечатлел их. И Господь явил Себя им голосом, сказав: «Мир вам, братья». Они слышали лишь Его голос, но образа Его не видели, ибо ещё не получили дополнительного запечатления печатью (сир.: не были крещены). Апостол взял елей, возлил его на их головы, помазал их и совершил над ними помазание, а затем начал говорить (сир.: И Иуда поднялся, встал на краю водоёма, возлил елей на их головы и сказал):

«Приди, святое имя Христа, которое выше всякого имени.

Приди, сила Всевышнего и совершенное сострадание.

Приди, дар (харизма) Всевышнего.

Приди, сострадательная мать.

Приди, общение мужского начала.

Приди, открывающая сокровенные таинства.

Приди, мать семи домов, да будет покой твой в восьмом доме.

Приди, старейшина пяти членов — ума, мысли, размышления, рассуждения, разума; приобщись этим юношам.

Приди, Святой Дух, очисти их внутренности и сердце и дай им дополнительную печать во имя Отца и Сына и Святого Духа».

Когда они были запечатлены, им явился юноша с горящим факелом; при приближении его света их светильники померкли. Он вышел, и больше они его не видели. Апостол сказал Господу: «Твой свет, Господи, не вместим для нас, и мы не можем вынести его, ибо он слишком велик для нашего зрения». Когда занялась заря и настало утро, он преломил хлеб и приобщил их Евхаристии Христа. И они радовались и ликовали.

И многие другие, уверовав, присоединились к ним и пришли под защиту Спасителя.

Апостол не переставал проповедовать и говорить им: «Мужчины и женщины, мальчики и девочки, юноши и девы, люди в силе и престарелые, рабы и свободные, воздерживайтесь от блуда, корыстолюбия и служения чреву, ибо в этих трёх заключено всякое беззаконие. Блуд ослепляет ум и помрачает очи души, препятствует жизни (поведению) тела, обращая всего человека к немощи и ввергая всё тело в болезнь. Корыстолюбие же приводит душу в страх и стыд: находясь в теле, оно завладевает чужим добром и пребывает в страхе, как бы не подвергнуться позору, если придётся возвратить чужое добро его владельцам. А служение чреву ввергает душу в размышления, заботы и тревоги, заставляя беспокоиться, как бы не впасть в нужду и не испытать недостатка в том, чего нет под рукой. Если вы избавитесь от этого, то станете свободны от заботы, скорби и страха, и пребудет с вами сказанное Спасителем: «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам позаботится о своём». Помните также слово Того, о Ком я говорил: «Взгляните на воронов и посмотрите на птиц небесных: они не сеют, не жнут и не собирают в житницы, и Бог даёт им пропитание; насколько же более — вам, маловеры!» Но ожидайте Его пришествия, возлагайте на Него надежду и веруйте в Его имя. Ибо Он — Судия живых и мёртвых и каждому воздаёт по делам его; и при Его пришествии и последнем явлении никто, предстоя на Его суде, не сможет оправдаться тем, будто не слышал. Ибо Его вестники возвещают во всех четырёх краях (странах) мира. Поэтому покайтесь, уверуйте в обетование и примите иго кротости и лёгкое бремя, чтобы жить, а не умереть. Это приобретайте, это храните. Выйдите из тьмы, чтобы свет принял вас! Придите к Тому, Кто воистину благ, чтобы принять от Него благодать и запечатлеть Его знамение в ваших душах.»

Когда он сказал это, некоторые из стоявших рядом произнесли: «Пора заимодавцу получить долг». Он ответил им: «Тот, кому причитается долг, всегда желает получить больше; но отдадим ему должное». И он благословил их, взял хлеб, масло, зелень и соль, благословил и дал им; сам же продолжал поститься, ибо приближался день Господень (сир.: И он сам ел, потому что занималось воскресенье).

Когда настала ночь и он уснул, Господь пришёл, встал у его изголовья и сказал: «Фома, встань рано, благослови всех и после молитвы и служения пройди две мили по восточной дороге: там Я покажу тебе Мою славу. Ибо благодаря твоему приходу многие найдут прибежище у Меня, а ты обнаружишь природу и силу врага». Он пробудился ото сна и сказал братьям, бывшим с ним: «Дети, сегодня Господь желает совершить нечто через меня; помолимся же и попросим Его, чтобы ничто не препятствовало нам приблизиться к Нему, но чтобы, как и всегда, так и теперь, через нас совершилось желаемое Им и угодное Его воле». Сказав это, он возложил на них руки, благословил их, преломил хлеб Евхаристии и дал им, говоря: «Да будет вам эта Евхаристия к состраданию и милости, а не к суду и возмездию». И они сказали: «Аминь».

Апостол вышел, чтобы идти туда, куда повелел ему Господь. Когда он приблизился ко второй миле (мильному камню) и немного свернул с дороги, то увидел лежащее тело прекрасного юноши и сказал: «Господи, для того ли Ты вывел меня, чтобы я пришёл сюда и увидел это испытание (искушение)? Да будет же воля Твоя, как Ты желаешь». И он начал молиться и говорить: «Господи, Судия живых и мёртвых — живых, стоящих здесь, и мёртвых, здесь лежащих, Владыка и Отец всего; Отец не только душ, пребывающих в телах, но и вышедших из них, ибо и над душами, находящимися в осквернении (другое чтение: в телах), Ты Господь и Судия, — приди в этот час, когда я призываю Тебя, и яви Твою славу на лежащем здесь». И, обратившись к следовавшим за ним, он сказал: «Это произошло не без причины: враг совершил и устроил это, чтобы таким образом напасть (?) на нас. Посмотрите: он не воспользовался иным родом и не действовал через иное творение, кроме того, которое ему подвластно».

Когда он сказал это, из норы выполз большой (сир.: чёрный) змей (дракон), ударяя головой и тряся хвостом по земле, и громким голосом сказал апостолу: «Я расскажу тебе, по какой причине убил этого человека, ведь ты для того и пришёл сюда, чтобы обличить мои дела». Апостол сказал: «Да, говори». Змей сказал: «В селении напротив нас живёт прекрасная женщина. Когда она проходила мимо меня (или: мимо моего места), я увидел её, влюбился в неё, следовал за ней и наблюдал за нею. Я застал этого юношу целующим её; он совокупился с нею и совершал с нею другие постыдные дела. Мне было бы легко рассказать тебе о них, ибо я знаю, что ты — брат-близнец Христа и всегда уничтожаешь нашу природу (сир.: мне легко сказать, но тебе не смею произнести этого, потому что знаю: океанский поток Мессии уничтожит нашу природу). Но, не желая испугать её, я не убил его тогда, а подождал, пока он вечером проходил мимо, поразил и убил его — особенно за то, что он осмелился совершить это в день Господень».

Апостол спросил его: «Скажи мне, от какого ты семени и какого рода?»

Он сказал ему: «Я — пресмыкающееся из рода пресмыкающихся, зловредный сын зловредного отца, того, кто повредил и поразил четырёх братьев, стоявших прямо (в сир. отсутствует; возможно, имеются в виду стихии или четыре стороны света). Я — сын того, кто сидит на престоле над всей землёй и взыскивает своё с должников. Я — сын того, кто опоясывает небесную сферу, и я сродни тому, кто находится за океаном и держит свой хвост во рту. Это я проник через ограду (изгородь) в рай и говорил Еве то, что отец мой велел мне говорить ей. Это я возбудил и распалил Каина, чтобы он убил собственного брата, и из-за меня на земле выросли терния и волчцы. Это я низверг ангелов с высоты и связал их вожделением к женщинам, чтобы от них произошли дети, рождённые землёй, и я мог творить в них свою волю. Это я ожесточил сердце фараона, чтобы он убивал детей Израиля и порабощал их жестоким игом. Это я ввёл множество народа в заблуждение в пустыне, когда они сделали тельца. Это я распалил Ирода и возбудил Каиафу к ложному обвинению и лжи перед Пилатом: ведь это было мне под стать. Это я подстрекнул Иуду и подкупил его, чтобы он предал Христа. Это я обитаю в глубине преисподней (Тартара) и владею ею; но Сын Божий обидел меня: против моей воли отнял (избрал) у меня тех, кто принадлежал Ему. Я сродни тому, кто должен прийти с востока и кому также дана власть делать на земле всё, что он пожелает».

Когда змей сказал это перед всем народом, апостол громко возгласил: «Замолчи отныне, бесстыднейший; будь посрамлён и умри совершенно, ибо настал конец твоей погибели. Не смей рассказывать о том, что ты совершил через покорившихся тебе. И я повелеваю тебе во имя Иисуса, Который доныне борется с вами за людей, принадлежащих Ему: высоси свой яд, который ты впустил в этого человека, извлеки его и забери у него». Но змей сказал: «Ещё не настал конец нашего времени, как ты говоришь. Зачем принуждаешь меня взять обратно то, что я впустил в этого человека, и умереть прежде времени? Ибо и конец моего отца настанет тогда, когда он извлечёт и высосет то, что излил в творение». Апостол сказал ему: «Так яви же теперь природу своего отца». Змей приблизился, приложил пасть к ране юноши и высосал из неё желчь. Мало-помалу багровый цвет юноши становился белым, а змей раздувался. Когда змей втянул в себя всю желчь, юноша вскочил, встал, побежал и пал к ногам апостола. Змей же, раздувшись, лопнул и умер, и яд и желчь его разлились. На том месте, где пролился его яд, разверзлась большая пропасть и поглотила змея. Апостол сказал царю и его брату: «Возьмите работников, засыпьте это место, заложите основания и постройте на них дома, чтобы здесь было жилище для странников».

Юноша же со многими слезами сказал апостолу: «Чем я согрешил против тебя? Ведь ты — человек, имеющий два образа: где пожелаешь, там и оказываешься, и никто не может тебя удержать, как я вижу. Я видел того человека, который стоял рядом с тобою и говорил тебе: „Мне предстоит явить через тебя много чудес и совершить через тебя великие дела, за которые ты получишь награду. Ты возвратишь многих к жизни, и они будут покоиться в вечном свете, как дети Божии. Итак, — говорил он тебе обо мне, — оживи этого юношу, поражённого врагом, и всегда будь его попечителем“. Поэтому хорошо, что ты пришёл сюда, и хорошо будет тебе снова отойти к нему; однако он никогда тебя не оставит. Я же стал свободен от заботы и упрёка: он озарил меня, избавив от ночной тревоги, и я отдохнул от дневного труда. Я освобождён от того, кто побуждал меня поступать так, греша против того, кто учил меня противоположному. Я утратил того, кто сродни ночи и своими делами принуждал меня грешить, и нашёл того, кто от света и сродни мне. Я утратил того, кто помрачает и ослепляет своих подданных, чтобы они не узнали, что делают, и, устыдившись собственных дел, не отошли от него и дела их не прекратились; и я нашёл того, чьи дела — свет и чьи поступки — истина: совершая их, человек не раскаивается. Я оставил того, с кем пребывает ложь, перед кем тьма идёт, словно покрывало, а позади следует стыд, бесстыдный в праздности; и нашёл того, кто показывает мне прекрасное, чтобы я им овладел, — сына истины, сродного согласию, который рассеивает туман, просвещает своё творение, исцеляет его раны и ниспровергает его врагов. Но умоляю тебя, человек Божий: дай мне вновь узреть его и увидеть того, кто теперь сокрылся от меня, чтобы мне также услышать его голос, дивность которого я не в силах выразить, ибо она не принадлежит природе этого телесного органа».

[Перед этой речью сирийский текст (Райт) вставляет другую, столь же длинную, главным образом о свободной воле человека и грехопадении. Однако палимпсест V века, изданный миссис Льюис, согласуется с греческим текстом.]

Апостол ответил ему: «Если ты отойдёшь от того, что познал, как сам говоришь, если узнаешь, кто совершил это в тебе, научишься и станешь слушателем того, кого ныне с горячей любовью ищешь, то увидишь его и будешь с ним вовеки, в его покое обретёшь покой и будешь в его радости. Но если охладеешь к нему и вернёшься к прежним делам, оставишь ту красоту и тот светлый лик, которые тебе сейчас были явлены, забудешь сияние его света, которого теперь желаешь, то лишишься не только этой жизни, но и будущей. Ты отойдёшь к тому, о ком говорил, что утратил его, и больше не увидишь того, о ком говорил, что нашёл его».

Сказав это, апостол пошёл в город, держа юношу за руку и говоря ему: «То, что ты видел, дитя моё, — лишь немногое из многого, что есть у Бога. Ибо Он благовествует нам не об этих видимых вещах, но обещает большее, чем они; однако, пока мы в теле, мы не способны высказать и явить то, что Он даст нашим душам. Если мы говорим, что Он даёт нам свет, это тот свет, который видим и который у нас есть. Если говорим о богатстве, существующем и являющемся в мире, мы называем его (сир.: мы говорим о том, что есть в мире), но оно нам не нужно, ибо сказано: „Трудно богатому войти в Царство Небесное“. Если же говорим об одеянии, об одежде, которую носят живущие в роскоши в этой жизни, она названа (сир.: мы упоминаем то, что носят знатные), и сказано: „Носящие мягкие одежды находятся в царских домах“. Если же речь о дорогих пирах, относительно них мы получили заповедь остерегаться их, не отягощаться разгулом, пьянством и житейскими заботами — речь идёт о существующем, — и сказано: „Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться; ибо душа больше пищи, а тело больше одежды“. И если мы говорим о покое, о здешнем временном покое, то и для него назначен суд. Но мы говорим о горнем мире, о Боге и ангелах, о стражах и святых, о бессмертной (амвросийной) пище и питье от истинной виноградной лозы, об одежде, которая пребывает и не ветшает, о том, чего не видел глаз, не слышало ухо и что не приходило на сердце грешным людям, — о том, что Бог приготовил любящим Его. Об этом мы беседуем и об этом благовествуем. Поэтому и ты уверуй в Него, чтобы жить, и уповай на Него — и не умрёшь. Ибо Его не склонить дарами, чтобы тебе подносить их Ему, и Он не нуждается в жертвах, чтобы тебе приносить их Ему. Но обрати к Нему взор — и Он не оставит тебя без внимания; обратись к Нему — и Он не покинет тебя. Ибо Его благолепие и красота всецело возбудят в тебе желание любить Его, и Он воистину не позволит тебе отвернуться».

Когда апостол сказал это юноше, к ним присоединилось великое множество людей. Апостол посмотрел и увидел, что они вытягиваются, стараясь увидеть его, и поднимаются на возвышения. Он сказал им: «Люди, пришедшие в собрание Христа и желающие уверовать в Иисуса, извлеките отсюда урок: вы видите, что, если не подниметесь выше, не можете увидеть меня, малого, не можете разглядеть меня, подобного вам. Если же вы не можете увидеть меня, подобного вам, не приподнявшись немного над землёй, то как можете увидеть Того, Кто обитает в вышине и ныне обретается в глубине, если прежде не подниметесь над прежним образом жизни, над бесполезными делами, над непрочными желаниями, над богатством, которое остаётся здесь, над земным владением, которое ветшает, над одеждой, которая истлевает, над красотой, которая стареет и исчезает, и, более того, над всем телом, в котором всё это заключено и которое стареет и становится прахом, возвращаясь к собственной природе? Ибо именно тело поддерживает всё это. Но лучше уверуйте в Господа нашего Иисуса Христа, Которого мы проповедуем, чтобы ваша надежда была в Нём и в Нём вы имели жизнь во веки веков; чтобы Он стал вашим спутником в этой стране заблуждения и пристанью в этом бурном море. Он будет для вас бьющим источником в этой жаждущей земле, кладовой, полной пищи, в этом краю голодающих, покоем для ваших душ и врачом для ваших тел».

Тогда собравшиеся, услышав это, заплакали и сказали апостолу: «Человек Божий, мы не смеем сказать, что принадлежим Богу, Которого ты проповедуешь, ибо дела, совершённые нами, чужды Ему и неугодны. Но если Он сжалится над нами, помилует и спасёт нас, не вменяя прежних дел, если освободит нас от зла, которое мы совершали в заблуждении, не вменит его нам и не вспомнит прежних грехов, то мы станем Его рабами и до конца исполним Его волю». Апостол ответил им: «Он не вменяет вам и не ставит в счёт грехов, которые вы совершали в заблуждении, но оставляет без взыскания проступки, совершённые вами по неведению».

Пока апостол ещё стоял на большой дороге и беседовал с народом, пришёл ослёнок, детёныш ослицы, и встал перед ним (сир. добавляет: И Иуда сказал: «Этот ослёнок пришёл сюда не без Божия распоряжения. Но тебе говорю, ослёнок: по благодати нашего Господа тебе будет дана речь перед этим народом, который здесь стоит; скажи же всё, что пожелаешь, чтобы они уверовали в Бога истины, Которого мы проповедуем». И уста ослёнка открылись, и силою нашего Господа он заговорил и сказал ему). Он открыл уста и сказал: «Ты, близнец Христа, апостол Всевышнего, посвящённый в сокровенное слово Христа, принимающий Его тайные прорицания, сотрудник Сына Божия, ты, который, будучи свободным, стал рабом и, будучи продан, многих привёл к свободе! Ты, сродник великого рода, осудившего врага и искупившего своих, ты, ставший причиной жизни для многих в земле индийцев! Ибо ты пришёл (сир.: против своей воли) к людям, пребывавшим в заблуждении, и благодаря твоему явлению и твоим божественным словам они теперь обращаются к Богу истины, Который послал тебя. Взойди, сядь на меня и отдохни, пока не войдёшь в город». Апостол ответил: «О Иисусе Христе (Сыне), ведающий совершенное милосердие! О безмятежность и тишина, о которых ныне возвещается бессловесными животными (сир.: которые ныне говорят среди бессловесных животных)! О сокровенный покой, являющийся в своём действии, Спаситель и кормилец наш, хранящий нас и почивающий в чужих телах! О Спаситель наших душ! Сладостный и неиссякающий родник, надёжный, прозрачный и никогда не оскверняющийся источник; защитник и помощник Своих рабов в борьбе, отвращающий и отпугивающий от нас врага, сражающийся за нас во многих битвах и во всех делающий нас победителями; наш истинный и непобедимый борец (атлет), наш святой и победоносный военачальник, славный и дающий Своим непреходящую радость и облегчение, в котором нет скорби; добрый Пастырь, отдающий Себя за Своих овец, победивший волка, искупивший Своих агнцев и приведший их на доброе пастбище! Мы славим и восхваляем Тебя, Твоего невидимого Отца и Твоего Святого Духа [и] мать всего творения».

Когда апостол сказал это, весь народ, находившийся там, смотрел на него, ожидая услышать, что он ответит ослёнку. Апостол долго стоял словно в изумлении, затем поднял глаза к небу и сказал ослёнку: «От кого ты и кому принадлежишь? Ибо дивно то, что открывается твоими устами, удивительно и сокрыто от многих». Ослёнок ответил: «Я из того рода, который служил Валааму; и твой Господь и Учитель сидел на одном из моего рода. И теперь я тоже послан, чтобы дать тебе отдых, когда ты сядешь на меня, и чтобы я обрёл веру (сир.: чтобы они утвердились в вере), и чтобы мне прибавилась та доля, которую я ныне получу через служение, каким послужу тебе; а когда я послужу тебе, она будет отнята у меня». Апостол сказал ему: «Тот, Кто даровал тебе этот дар, силен исполнить его до конца в тебе и в принадлежащих к твоему роду; ибо в отношении этого таинства я слаб и бессилен». И он не хотел садиться на него. Но ослёнок просил и умолял его позволить ему получить благословение, послужив ему. Тогда апостол взошёл на него и сел; а люди следовали за ним: одни шли впереди, другие позади, и все бежали, желая увидеть конец и то, как он отпустит ослёнка.

Приблизившись к городским воротам, он сошёл с него и сказал: «Ступай, и да будешь сохранён там, где был». И тотчас ослёнок упал на землю у ног апостола и умер. Все присутствовавшие опечалились и сказали апостолу: «Верни его к жизни и подними его». Но он ответил им: «Я действительно могу воскресить его именем Иисуса Христа; однако это во всяком случае полезно (или: это ‹ни в коем случае не› полезно). Ибо Тот, Кто дал ему речь, чтобы он заговорил, мог сделать так, чтобы он не умер. Я не воскрешаю его не потому, что не могу, но потому, что именно это ему полезно и благотворно». И он велел присутствующим выкопать яму и похоронить его тело, и они исполнили приказанное.

Апостол вошёл в город, и весь народ следовал за ним. Он намеревался пойти к родителям юноши, которого оживил после того, как тот был убит змеем, ибо они усердно просили его прийти к ним и войти в их дом. Но вдруг одна очень красивая женщина чрезвычайно громко воскликнула: «Апостол нового Бога, пришедший в Индию, служитель того святого и единого благого Бога! Ибо через тебя проповедуется Он, Спаситель душ, приходящих к Нему, и через тебя исцеляются тела мучимых врагом; ты стал причиной жизни для всех обращающихся к Нему. Прикажи привести меня к тебе, чтобы я рассказала, что со мною случилось; быть может, через тебя и я обрету надежду, а стоящие рядом с тобой ещё крепче уверуют в Бога, Которого ты проповедуешь. Ибо вот уже пять лет я жестоко мучима противником [одна греческая рукопись: И апостол велел ей подойти; женщина встала перед ним и сказала: „Служитель Того, Кто воистину Бог, я женщина“; в остальных: „Как женщина“]. Сначала я пребывала в тишине, мир окружал меня со всех сторон, и я ни о чём не заботилась, ибо не помышляла ни о ком другом.

И случилось однажды, когда я вышла из купальни, что встретился мне человек, встревоженный и смущённый; голос его и речь показались мне очень слабыми и неясными. Он встал передо мной и сказал: „Мы с тобою будем в одной любви и станем совокупляться, как муж с женой“. Я ответила ему: „Я никогда не была близка с моим обручённым, потому что отказалась вступать в брак; как же мне отдаться тебе, желающему совокупляться со мною прелюбодейно?“ Сказав это, я пошла дальше и сказала бывшей со мною служанке: „Видела ты этого юношу и его бесстыдство: как дерзко он говорил со мною и не стыдился?“ Но она ответила: „Я видела старика, который говорил с тобой“. Когда я пришла домой и поела, в душе моей зародилось подозрение, особенно потому, что он предстал мне в двух образах; с этой мыслью я уснула. В ту ночь он пришёл и соединился со мной в своём мерзком совокуплении. Когда настал день, я увидела его и убежала от него; следующей ночью он пришёл и надругался надо мной. И теперь, как видишь, уже пять лет я провожу в мучениях от него, и он меня не оставляет. Но я знаю и уверена, что бесы, духи и губители подвластны тебе и трепещут от твоих молитв. Помолись же обо мне и изгони от меня беса, который постоянно меня мучает, чтобы и я освободилась, воссоединилась с природой, принадлежащей мне от начала, и приняла благодать, дарованную моему роду».

Апостол сказал: «О зло, которое не удержать! О бесстыдство врага! О завистник, никогда не знающий покоя! О безобразный, покоряющий прекрасное! О многоликий! Он является, как пожелает, но сущность его не может измениться. О лукавый и вероломный! О горькое дерево, чьи плоды подобны ему! О бес, одолевающий чуждых ему! О обман, действующий с наглостью! О злоба, ползущая, как змей, и сродная ему!» (Сирийский текст ошибочно добавляет фразу, повелевающую бесу явиться.) Когда апостол сказал это, злобный пришёл и встал перед ним; никто не видел его, кроме женщины и апостола. И чрезвычайно громким голосом он сказал так, что все слышали:

«Что нам до тебя, апостол Всевышнего? Что нам до тебя, служитель Иисуса Христа? Что нам до тебя, советник святого Сына Божия? Зачем хочешь погубить нас, когда наше время ещё не настало? Зачем хочешь отнять нашу власть? Ведь до этого часа у нас ещё оставались надежда и время. Что нам до тебя? Ты имеешь власть над своими, а мы — над нашими. Зачем хочешь чинить над нами насилие, когда сам учишь других не поступать насильственно? Зачем желаешь чужого добра и не довольствуешься своим? Зачем уподобляешься Сыну Божию, Который обидел нас? Ведь ты совершенно похож на Него, словно рождён от Него. Мы думали подчинить Его игу, как и остальных, но Он обратился против нас и подчинил нас Себе, ибо мы не знали Его. Он обманул нас Своим совсем невзрачным видом, Своей бедностью и нуждою: видя Его таким, мы подумали, что это человек, облечённый плотью, и не знали, что именно Он даёт жизнь людям. Он дал нам власть над нашими, чтобы в нынешнее время мы не оставляли их, но пребывали в них. Ты же хочешь получить сверх того, что тебе причитается и что дано тебе, и совсем нас притеснить».

Сказав это, бес заплакал и заговорил: «Я оставляю тебя, прекраснейшая подруга моя, которую давно нашёл и в которой обрёл покой; покидаю тебя, верная сестра моя, возлюбленная, в которой было моё благоволение. Не знаю, что мне делать и кого позвать, чтобы он услышал и помог мне. Знаю, что сделаю: уйду туда, где ещё не слышали вести об этом человеке, и, быть может, назову тебя, возлюбленная, другим именем (сир.: найду тебе, возлюбленная, замену)». И он возвысил голос и сказал: «Пребывай в мире, ибо ты нашла убежище у того, кто больше меня; я же уйду и поищу подобную тебе. Если не найду её, вновь вернусь к тебе. Я знаю, что, пока ты рядом с этим человеком, ты находишь в нём защиту; но когда он уйдёт, ты станешь такой, какой была до его появления, забудешь его, и у меня появятся возможность и смелость. Теперь же я боюсь имени Того, Кто тебя спас». Сказав это, бес исчез из виду; только при его уходе там были видны огонь и дым. И все стоявшие там изумились.

Увидев это, апостол сказал им: «Этот бес показал лишь то, что ему свойственно, а не что-либо чуждое и необычное для него, — свою собственную природу, в которой он и будет истреблён. Ибо воистину огонь совершенно уничтожит его, а дым его рассеется». И он начал говорить:

«Иисусе, сокровенная тайна, открытая нам, Ты явил нам многие тайны; Ты отозвал меня в сторону от всех моих товарищей и сказал мне три (сир.: одно) слова, которыми я воспламенён и которых не могу высказать другим. Иисусе, Человек, Который был убит, умер и погребён! Иисусе, Бог от Бога, Спаситель, оживляющий мёртвых и исцеляющий больных! Иисусе, нуждавшийся, как ‹бедняк›, и спасающий, как Тот, Кто не имеет нужды; Ты ловил рыбу для утренней и вечерней трапезы и всех насыщал малым количеством хлеба. Иисусе, Ты отдыхал от усталости пути, как человек, и ходил по волнам, как Бог.

Иисусе Всевышний, голос, исходящий от совершенного милосердия, Спаситель всех, десница света, ниспровергающий лукавого в его собственной природе и собирающий всю его природу в одно место; Ты, многоликий и единородный, первенец среди многих братьев, Бог от Бога Всевышнего, Человек, доныне презираемый (сир.: и смиренный)! Иисусе Христе, не оставляющий нас без внимания, когда мы призываем Тебя, ставший причиной жизни для всего человечества, ради нас судимый и заключённый в темницу и освобождающий всех узников, названный обманщиком и избавляющий Своих от заблуждения! Я молю Тебя о стоящих здесь и верующих в Тебя: они просят получить Твои дары, с доброй надеждой уповают на Твою помощь и находят прибежище в Твоём величии; они держат слух готовым слушать слова, произносимые нами. Да придёт Твой мир и вселится в них, да обновит их после прежних дел; да совлекут они ветхого человека с его делами и облекутся в нового, которого я ныне возвещаю им».

Он возложил на них руки и благословил их, говоря: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет на вас вовеки». Они сказали: «Аминь». Женщина просила его: «Апостол Всевышнего, дай мне печать, чтобы тот враг больше не вернулся ко мне». Тогда он велел ей подойти к нему (сир.: пошёл к реке, бывшей поблизости), возложил на неё руки и запечатлел её во имя Отца и Сына и Святого Духа; вместе с нею были запечатлены и многие другие. Апостол велел своему служителю (диакону) поставить стол. Тот поставил скамью, которую они нашли там, постлал на неё льняную ткань и положил хлеб благословения. Апостол встал возле неё и сказал: «Иисусе, удостоивший нас причащаться Евхаристии Твоих святых Тела и Крови, вот, мы дерзаем приблизиться к Твоей Евхаристии и призвать Твоё святое имя: приди и приобщись нам» (сирийский текст добавляет ещё слова).

И он начал говорить: «Приди, совершенное сострадание; приди, общение мужского начала; приди, знающая тайны избранного; приди, участвующая во всех борениях благородного борца (атлета); приди, молчание, открывающее великие дела всего величия; приди, являющая сокровенное и объясняющая неизреченное, святая голубица, несущая птенцов-близнецов; приди, сокровенная мать; приди, являющая себя в своих делах и дающая радость и покой соединённым с нею. Приди и приобщись нам в этой Евхаристии, которую мы совершаем во имя твоё, и в трапезе любви, на которую мы собрались по твоему призыву». (В сирийском тексте есть другие фразы и немало разночтений.) Сказав это, он начертал крест на хлебе, преломил его и начал раздавать. Сначала дал женщине, говоря: «Да будет это тебе во отпущение грехов и вечных прегрешений» (сир.: «и для вечного воскресения»). После неё он дал и всем остальным, принявшим печать (сир.: и сказал им: «Да будет вам эта Евхаристия к жизни и покою, а не к суду и возмездию». И они сказали: «Аминь». Ср. конец главы 29).

Был один юноша, совершивший мерзкое дело. Он подошёл и принял устами Евхаристию; но обе руки его иссохли, так что он уже не мог поднести их ко рту. Присутствующие увидели это и рассказали апостолу о случившемся. Апостол позвал его и сказал: «Скажи мне, дитя моё, и не стыдись: что ты совершил, прежде чем прийти сюда? Ибо Евхаристия Господа обличила тебя. Этот дар, передаваемый многим, исцеляет тех, кто приступает к нему с верой и любовью, тебя же он иссушил; и случившееся произошло не без действительной причины». Юноша, обличённый Евхаристией Господа, подошёл, пал к ногам апостола и стал умолять его: «Я совершил злое дело, хотя думал сделать добро. Я был влюблён в женщину, живущую на постоялом дворе за городом, и она тоже любила меня. Когда я услышал о тебе и поверил, что ты возвещаешь живого Бога, то пришёл и вместе с остальными принял от тебя печать. Ведь ты говорил: „Кто участвует в осквернённом соитии, особенно в прелюбодеянии, тот не будет иметь жизни с Богом, Которого я проповедую“. Поскольку я очень любил её, то просил и пытался убедить стать моей спутницей в целомудрии и чистой жизни, которым ты учишь; но она не захотела. Когда она не согласилась, я взял меч и убил её, ибо не мог вынести, чтобы она прелюбодействовала с другим мужчиной».

Услышав это, апостол сказал: «О безумное соитие, как устремляешься ты к бесстыдству! О необузданное вожделение, как побудило ты этого человека совершить такое! О дело змея, как яростно ты восстаёшь против своих!» Апостол велел принести ему воды в чаше; когда воду принесли, он сказал: «Придите, воды от живых вод, посланных нам; истинное от истинного, покой, посланный нам от покоя, сила спасения, исходящая от силы, побеждающей всё и покоряющей всё своей воле: приди и вселись в эти воды, чтобы в них совершенным образом исполнился дар Святого Духа». И он сказал юноше: «Пойди, омой руки в этих водах». Когда тот омыл их, они восстановились. Апостол сказал ему: «Веруешь ли в Господа нашего Иисуса Христа, что Он может всё?» Тот ответил: «Хотя я меньше всех, всё же верую. Но я совершил это дело, думая, что делаю добро, ибо, как сказал тебе, просил её хранить целомудрие, но она не захотела меня послушать».

Апостол сказал ему: «Пойдём на постоялый двор, где ты совершил это дело». Юноша шёл впереди апостола, указывая дорогу. Когда они пришли на постоялый двор, то нашли её лежащей мёртвой. Увидев её, апостол опечалился, ибо это была красивая девушка. Он велел вынести её на середину постоялого двора. Её положили на ложе, вынесли и поставили посреди двора. Апостол возложил на неё руку и начал говорить: «Иисусе, всегда являющийся нам, — ибо такова Твоя воля, чтобы мы всегда искали Тебя, и Ты Сам дал нам эту власть — просить и получать; Ты не только позволил это, но и научил нас молиться. Ты невидим для наших телесных глаз, но никогда не сокрыт от очей нашей души; Твой облик сокрыт, но в Своих делах Ты явлен нам. В Твоих многочисленных деяниях мы познали Тебя, насколько способны, и Ты Сам без меры дал нам Свои дары, говоря: „Просите — и дано будет вам, ищите — и найдёте, стучите — и отворят вам“. Поэтому мы умоляем Тебя, страшась (подозревая) своих грехов, и просим у Тебя не богатства, не золота, не серебра, не владений, ни чего-либо иного из того, что происходит из земли и вновь возвращается в землю. Но вот о чём мы просим и умоляем Тебя: во Твоё святое имя воскреси Твоей силой женщину, лежащую здесь, ради славы и веры присутствующих».

И, осенив (запечатлев) юношу, он сказал ему (сир.: «Устреми свой ум к нашему Господу», — и осенил его крестом): «Подойди, возьми её за руку и скажи ей: „Моими руками я убил тебя железом, и моими руками, в вере Иисуса, воскрешаю тебя“». Юноша подошёл к ней, встал рядом и сказал: «Я уверовал в Тебя, Христе Иисусе». Затем он посмотрел на апостола Иуду Фому и сказал ему: «Помолись обо мне, чтобы Господь мой, Которого я также призываю, пришёл мне на помощь». Он положил свою руку на её руку и сказал: «Приди, Господи Иисусе Христе; ей даруй жизнь, а мне — залог веры в Тебя». И тотчас, когда он потянул её за руку, она поднялась и села, глядя на многочисленный народ, стоявший рядом. Она увидела и апостола, стоявшего напротив неё, вскочила с ложа, бросилась к его ногам и ухватилась за его одежду, говоря: «Прошу тебя, господин мой, где тот другой, который был с тобою, который не оставил меня в том страшном и жестоком месте, но передал тебе, говоря: „Возьми эту женщину, чтобы она достигла совершенства и впоследствии была собрана в своё место“?»

Апостол сказал ей: «Расскажи нам, где ты была». Она ответила: «Ты, бывший со мною, ты, кому меня передали, желаешь услышать?» И она начала рассказывать: «Меня взял человек, отвратительный на вид, совершенно чёрный, в крайне грязной одежде, и увёл в место, где было множество ям (пропастей), откуда исходили сильный смрад и мерзкое зловоние. Он заставил меня заглянуть в каждую яму. В (первой) яме я увидела пылающий огонь: там вращались огненные колёса, на этих колёсах висели души, сталкиваясь (разбиваясь) друг о друга; там стояли великий крик и вой, и некому было избавить их. Тот человек сказал мне: „Эти души — из твоего племени; когда исполняется число их дней (буквально: в дни числа), их предают (предали) мучению и страданию. Затем вместо них приводят других, а их самих переводят в другое место. Это те, кто извратил соитие мужского и женского пола“. Я посмотрела и увидела младенцев, наваленных друг на друга и борющихся между собою, лёжа один на другом. Он ответил мне: „Это дети тех людей; потому они и помещены здесь, во свидетельство против них“. (Сирийский текст опускает фразу о детях, а предшествующую речь удлиняет и делает менее определённой.)

Он отвёл меня к другой яме. Я наклонилась, посмотрела и увидела бурлящую грязь с червями и валявшиеся там души; оттуда был слышен сильный скрежет их зубов. Тот человек сказал мне: „Это души женщин, которые оставили своих мужей и прелюбодействовали с другими; их привели на это мучение“. Он показал мне ещё одну яму. Наклонившись, я заглянула в неё и увидела висящие души: одни — за язык, другие — за волосы, иные — за руки, а иные — за ноги, вниз головой; их мучили (окуривали) дымом и серой. Человек, бывший со мной, объяснил мне о них: „Души, висящие за язык, — клеветники, которые произносили лживые и постыдные слова и не стыдились. Висящие за волосы — бесстыдные, не имевшие скромности и ходившие по миру с непокрытой головой. Висящие за руки — те, кто отнимал и крал чужое добро, никогда ничего не давал нуждающимся и не помогал страждущим, но поступал так, желая забрать всё, и вовсе не думал ни о справедливости, ни о законе. Висящие вниз головой за ноги — те, кто легко и охотно бежал по злым дорогам и беспорядочным путям, не навещал больных и не провожал отходящих из этой жизни. Поэтому каждая душа получает по тому, что она совершила“. (Сирийский текст опускает почти весь этот раздел.)

Снова он отвёл меня и показал чрезвычайно тёмную пещеру, из которой исходил сильный смрад. Множество душ выглядывало наружу, желая глотнуть хоть немного воздуха, но стражи не давали им выглянуть. Бывший со мной сказал: „Это темница тех душ, которых ты видела: когда они отбывают мучения за то, что каждая совершила, их сменяют другие. Некоторые совершенно уничтожаются, а (сир.: некоторые) передаются другим мучениям“. Стражи душ, находившихся в тёмной пещере, сказали человеку, который меня привёл: „Отдай её нам, чтобы мы поместили её с остальными, пока не придёт время предать её мучению“. Но он ответил им: „Я не отдам её вам, ибо боюсь Того, Кто передал её мне. Мне не велено оставлять её здесь; я возьму её обратно с собой, пока не получу о ней повеления“. Он взял меня и привёл в другое место, где люди подвергались жестоким мучениям (сир.: где находились люди). Тот, кто был подобен тебе, взял меня и передал тебе, сказав: „Возьми её, ибо она одна из заблудившихся овец“. Ты принял меня, и теперь я перед тобой. Потому прошу и умоляю тебя: пусть мне больше не уходить в те места наказания, которые я видела».

Апостол сказал: «Вы слышали, что рассказала эта женщина. Есть не только эти мучения, но и другие, хуже этих; и вы, если не обратитесь к Богу, Которого я проповедую, и не воздержитесь от прежних дел и поступков, совершённых вами по неведению, окончите свой путь в этих мучениях. Поэтому уверуйте во Христа Иисуса, и Он простит грехи, которые вы совершили доныне, очистит вас от всех ваших телесных похотей, пребывающих на земле, и исцелит от всех проступков, которые следуют за вами, уходят вместе с вами и обнаруживаются на вас (перед вами). Пусть же каждый из вас совлечёт ветхого человека и облечётся в нового, оставит прежнее поведение и образ жизни. Пусть кравшие больше не крадут, но живут трудом и работой; пусть прелюбодеи больше не блудят, чтобы не предать себя вечному мучению, ибо прелюбодеяние перед Богом — зло, чрезвычайно превосходящее другие грехи. Удалите от себя корыстолюбие, ложь, пьянство и клевету и не воздавайте злом за зло, ибо всё это чуждо Богу, Которого я проповедую. Но лучше ходите в вере, кротости, святости и надежде, в которых Бог находит благоволение, чтобы вам стать Его собственными и ожидать от Него даров, получаемых лишь немногими».

Тогда весь народ уверовал и в послушании отдал свои души живому Богу и Христу Иисусу, радуясь благословенным делам Всевышнего и святому служению Ему. Они приносили много денег для помощи вдовам, ибо апостол собирал их вместе в городах и всем через своих служителей (диаконов) посылал необходимое — и одежду, и пищу. Сам же он не переставал проповедовать, беседовать с ними и показывать, что это — Иисус Христос, Которого возвещали Писания, Который пришёл, был распят и на третий день воскрес из мёртвых. Затем, начиная с пророков, он ясно показывал им всё, относящееся ко Христу: что Ему надлежало прийти и что в Нём должно было исполниться всё, предсказанное о Нём. Слава об апостоле разнеслась по всем городам и странам. Все, у кого были больные или одержимые нечистыми духами, приносили их, а некоторых клали на дороге, по которой ему предстояло пройти; и он всех исцелял силою Господа. Тогда все исцелённые им единогласно говорили: «Слава Тебе, Иисусе, даровавший всем нам исцеление через Твоего служителя и апостола Фому. Ныне, будучи здоровы и радуясь, мы просим Тебя: дай нам принадлежать к Твоему стаду и быть причисленными к Твоим овцам. Прими нас, Господи, и не вмени нам наших прегрешений и прежних проступков, которые мы совершили по неведению».

Апостол сказал: «Слава Единородному Отца! Слава первенцу среди многих братьев! Слава Тебе, защитник и помощник приходящих под Твою защиту, не спящий и пробуждающий спящих, живущий и дарующий жизнь лежащим в смерти! Боже, Иисусе Христе, Сыне живого Бога, Искупитель и помощник, прибежище и покой всех утомлённых (трудящихся) в Твоём деле, податель исцеления тем, кто ради Твоего имени несёт бремя дня и зной! Благодарим за дары (благодарим дары), которые Ты даёшь нам и которыми оделяешь нас через Твою помощь и Твоё устроение, приходящее к нам от Тебя».

Заверши же в нас всё это до конца, чтобы мы имели дерзновение в Тебе. Воззри на нас: ради Тебя мы оставили свои дома и родителей и ради Тебя охотно и с радостью стали странниками. Воззри на нас, Господи: ради Тебя мы оставили своё имущество, чтобы обрести Тебя — достояние, которого нельзя отнять. Воззри на нас, Господи: мы оставили родных по плоти, чтобы приобщиться Твоему родству. Воззри на нас, Господи: мы оставили отцов, матерей и воспитателей, чтобы увидеть Твоего Отца и насытиться Его божественной пищей. Воззри на нас, Господи: ради Тебя мы оставили своих плотских супругов и земные плоды, чтобы стать участниками того непреходящего и истинного союза и принести истинные плоды, чья природа — свыше, которых никто не может у нас отнять; с ними мы пребудем, и они пребудут с нами.

Когда апостол Фома возвещал слово Божие по всей Индии, пришёл к нему один военачальник царя Мисдея (сир.: Маздай) и сказал ему: «Я слышал о тебе, что ты ни от кого не берёшь платы, но даже то, что имеешь, отдаёшь нуждающимся. Если бы ты принимал вознаграждение, я послал бы тебе большую сумму и не пришёл бы сам, ибо царь ничего не делает без меня. У меня большое состояние, и я богат: я один из богатых людей Индии. Я никогда никого не обижал; напротив, беда постигла меня самого. У меня есть жена, и от неё родилась у меня дочь; я люблю жену, как того требует и сама природа, и никогда не познавал другой женщины. Случилось, что в нашем городе была свадьба, а устроители брачного пира были мне очень дороги. Они пришли и пригласили меня, а также мою жену и её дочь. Поскольку они были моими добрыми друзьями, я не мог отказать. Поэтому я послал жену, хотя она и не хотела идти, и вместе с ними послал много слуг. Они отправились — и она, и её дочь, — надев множество украшений.

Когда настал вечер и пришло время возвращаться со свадьбы, я послал им навстречу светильники и факелы, а сам стоял на улице, высматривая, когда она придёт и я увижу её вместе с дочерью. Пока я стоял, послышался плач, и из всех уст раздавалось: „Горе ей!“ Мои слуги прибежали ко мне в разодранных одеждах и рассказали, что произошло. „Мы увидели, — говорили они, — мужчину и с ним мальчика. Мужчина возложил руку на твою жену, а мальчик — на твою дочь, и они бросились от них бежать. Мы ударили (ранили) их мечами, но наши мечи упали на землю. В тот же час женщины упали, скрежеща зубами и ударяясь головами о землю. Увидев это, мы пришли сообщить тебе“. Услышав это от слуг, я разодрал одежды, стал бить себя руками по лицу и, словно безумный, побежал по улице. Я нашёл их лежащими на площади, поднял и принёс в свой дом. Спустя долгое время они пришли в себя, встали и сели.

Я начал расспрашивать жену: „Что с тобой случилось?“ Она сказала мне: „Разве ты не знаешь, что сделал со мной? Я просила тебя позволить мне не идти на свадьбу, потому что была нездорова. Когда я шла по дороге и приблизилась к водоводу, по которому течёт вода, я увидела чёрного человека, стоявшего напротив и кивавшего мне головой; рядом с ним стоял похожий на него мальчик. Я сказала дочери: ‘Посмотри на этих двух страшных людей: зубы у них белые, как молоко, а губы — как сажа’. Мы оставили их и пошли к водоводу. На закате, возвращаясь со свадьбы вместе с юношами и приближаясь к водоводу, дочь увидела их первой, испугалась и бросилась ко мне. Следом и я увидела, что они идут на нас; слуги, которые были с нами, убежали от них (сир.), а они ударили нас и повалили на землю — и меня, и дочь“. Когда жена рассказала мне это, бесы вновь напали на них и повергли их. С того часа они не могут выходить и заперты в одной или другой комнате (сир.: во внутренней комнате). Из-за них я много страдаю и скорблю: где бы бесы ни застали их, они бросают их на землю и срывают с них одежду. Умоляю и заклинаю тебя перед Богом: помоги мне и сжалься надо мной! Вот уже три года в моём доме не накрывали стола и моя жена с дочерью не сидели за трапезой. Особенно сжалься над моей несчастной дочерью, которая ещё не видела в этом мире ничего доброго».

Услышав рассказ военачальника, апостол глубоко опечалился о нём и сказал: «Веришь ли ты, что Иисус исцелит их?» Военачальник ответил: «Да». Апостол сказал: «Вверь же себя Иисусу, и Он исцелит их и подаст им помощь». Военачальник сказал: «Покажи мне Его, чтобы я мог умолять Его и уверовать в Него». Апостол ответил: «Он не является этим телесным очам, но обретается очами ума». Тогда военачальник возвысил голос и сказал: «Верую Тебе, Иисус! Прошу и умоляю Тебя: помоги моей малой вере в Тебя». Апостол велел диакону Ксенофонту (сир.: Ксантипп) собрать всех братьев. Когда весь народ собрался, апостол встал посреди них и сказал:

«Дети и братья, уверовавшие в Господа! Пребывайте в этой вере, проповедуя Иисуса, Которого я возвестил вам, чтобы привести вас к надежде на Него. Не оставляйте Его (не будьте оставлены Им), и Он не оставит вас. Пока вы спите этим сном, отягчающим спящих, Он, не зная сна, бодрствует над вами; когда вы плывёте по морю и попадаете в беду, а помочь некому, Он, шествуя по водам, поддерживает вас и помогает вам. Теперь я ухожу от вас, и неизвестно, увижу ли вас ещё во плоти. Не уподобляйтесь народу Израиля, который, на краткое время потеряв из виду своих пастырей, преткнулся. Вместо себя я оставляю вам диакона Ксенофонта: он, как и я, возвещает Иисуса. Ни я, ни он сами по себе ничего не значим — один лишь Иисус. Ведь и я человек, облечённый телом, сын человеческий, подобный каждому из вас. Нет у меня и богатства, каким обладают некоторые: оно обличает своих владельцев, будучи совершенно бесполезным и оставаясь на земле, откуда и произошло; с собой же они уносят преступления и пятна грехов, в которые люди впадают из-за него. Редко богатые оказываются щедрыми на милостыню; милосердные же и смиренные сердцем наследуют Царство Божие. И красота не остаётся с человеком: надеющиеся на неё внезапно посрамятся, когда придёт старость. Всему своё время: в свой срок всё это любят и ненавидят. Пусть же ваша надежда будет на Иисуса Христа, Сына Божия, Который всегда любим и всегда желанен. Помните о нас, как и мы о вас. Ведь и мы, если не понесём бремени заповедей, недостойны быть проповедниками этого имени и впоследствии сами заплатим за себя (понесём наказание)».

Он молился с ними и долго пребывал вместе с ними в молитве и прошении. Вверяя их Господу, он сказал: «Господи, Владыка всякой души, пребывающей в теле! Господи, Отец душ, возлагающих на Тебя надежду и ожидающих Твоей милости! Ты избавляешь от заблуждения Своих людей и освобождаешь от рабства и тления Своих подданных, прибегающих под Твой покров. Пребывай в стаде Ксенофонта, помажь его святым елеем, исцели его язвы и сохрани от хищных волков». Возложив на них руку, он сказал: «Мир Господень да пребудет на вас и да сопутствует нам».

Апостол вышел, чтобы отправиться в путь. Все провожали его, плакали и заклинали помнить их в молитвах и не забывать о них. Оставив всех братьев, он поднялся на повозку и сел. Военачальник подошёл и поднял возницу, сказав: «Прошу и молю, да удостоюсь я сидеть у его ног! Я буду его возницей на этом пути, чтобы и он стал моим проводником на том пути, которым идут немногие».

Когда они проехали около двух миль, апостол попросил военачальника подняться и посадил его рядом с собой, позволив вознице занять своё место. По дороге случилось, что животные изнемогли от сильной жары и совсем не могли сдвинуться с места. Военачальник очень огорчился и пал духом; он хотел сам бежать и привести других животных для повозки. Но апостол сказал: «Да не смущается и не страшится сердце твоё! Верь в Иисуса Христа, Которого я тебе возвестил, и увидишь великие чудеса». Он взглянул и увидел стадо диких ослов, пасшихся у дороги, и сказал военачальнику: «Если ты уверовал во Христа Иисуса, подойди к этому стаду диких ослов и скажи: ‘Иуда Фома, апостол Христа, нового Бога, говорит вам: пусть придут четверо из вас, в которых мы нуждаемся (или: которыми можем воспользоваться)’».

Военачальник пошёл со страхом, потому что их было много. Пока он шёл, они вышли ему навстречу. Когда они приблизились, он сказал: «Иуда Фома, апостол нового Бога, повелевает вам: пусть придут четверо из вас, в которых я нуждаюсь». Услышав это, дикие ослы все разом побежали к нему и, подойдя, поклонились ему. [В сирийском тексте здесь находится пространная молитва: Иуда Фома, апостол Господа нашего, возвысил голос в хвале и сказал: «Славен Ты, Бог истины и Господь всякой природы! Ты восхотел Своей волей, сотворил все Свои дела, завершил все Свои создания, привёл их под власть их природы и внушил им всем страх перед Тобой, чтобы они подчинялись Твоему повелению. Твоя воля прошла путь от Твоей сокровенности к явлению, заботясь о каждой сотворённой Тобой душе; о ней говорили уста всех пророков во всех видениях, звуках и голосах. Но Израиль не послушался по своей злой склонности. Ты же, Господь всего, заботишься о творениях и простираешь над нами Свою милость в Том, Кто пришёл по Твоей воле и облекся телом — Твоим созданием, которое Ты пожелал и образовал по Своей славной премудрости. Тому, Кого Ты определил в Своей сокровенности и утвердил в Своём явлении, Ты дал имя Сына; Он был Твоей волей, силой Твоей мысли. Так вы носите различные имена — Отец, Сын и Дух — ради управления Твоими созданиями, ради питания всякой природы; и вы едины в славе, силе и воле, различаетесь, не разделяясь, и едины, хотя различны. Всё существует в Тебе и подчинено Тебе, потому что всё — Твоё. На Тебя полагаюсь я, Господи, и по Твоему повелению подчинил этих бессловесных животных, чтобы Ты явил на нас и на них Свою помогающую силу, ибо это необходимо, и чтобы прославилось Твоё имя в нас и в животных, которые не могут говорить».] Апостол сказал им: «Мир вам! Пусть четверо из вас встанут в упряжь вместо этих животных, которые остановились». Каждый из них подходил и теснился, желая быть запряжённым. Среди них были четверо сильнее прочих — их и запрягли. Остальные шли: одни впереди, другие позади. Проехав немного, он отпустил молодых ослов, сказав: «Говорю вам, обитатели пустыни: возвращайтесь на свои пастбища. Если бы мне нужны были все, вы все пошли бы со мной; теперь же идите туда, где живёте». Они мирно удалились и скрылись из виду.

Когда апостол, военачальник и возница продолжили путь, дикие ослы тянули повозку спокойно и ровно, чтобы не потревожить апостола Божия. Приблизившись к городским воротам, они свернули и остановились перед дверями дома военачальника. Он сказал: «Не могу рассказать, что произошло; когда же увижу завершение, тогда расскажу». Весь город сошёлся посмотреть на диких ослов в упряжи. Люди также слышали, что апостол должен прийти и посетить их. Апостол спросил военачальника: «Где твоё жилище и куда ты нас привёз?» Тот ответил: «Ты сам знаешь, что мы стоим перед дверями; и эти животные, пришедшие с тобой по твоему повелению, знают это лучше меня».

Сказав это, он сошёл с повозки. Тогда апостол начал говорить: «Иисус Христос, Которого в этой стране хулят, не зная Тебя! Иисус, весть о Котором незнакома этому городу! Иисус, принимающий всех (сир.: посылающий впереди Себя) апостолов в каждой стране и каждом городе, — все Твои достойные прославляются в Тебе! Иисус, Ты принял образ и стал подобен человеку, явился всем нам, чтобы не отлучить нас от Твоей любви. Ты, Господи, отдал Себя за нас; Своей кровью Ты выкупил нас и приобрёл как драгоценное достояние. Что можем мы, Господи, дать Тебе взамен Твоей жизни, которую Ты отдал за нас? Ведь то, что мы хотели бы дать, Ты сам даровал нам: молиться Тебе и жить».

Когда он произнёс это, отовсюду собралось множество людей посмотреть на апостола нового Бога. Апостол снова сказал: «Что мы стоим без дела? Иисус, Господи, час настал: чего Ты хочешь? Повели же исполниться тому, что должно быть совершено». Жена военачальника и её дочь были так истерзаны бесами, что домашние думали: они уже не встанут. Бесы не позволяли им ничего вкушать, но повергали их на постели; они никого не узнавали до того дня, когда туда пришёл апостол. Он сказал одному из диких ослов, запряжённых с правой стороны: «Войди в ворота, стань там, позови бесов и скажи им: ‘Иуда Фома, апостол и ученик Иисуса Христа, говорит вам: выходите сюда! Ради вас и тех, кто принадлежит к вашему роду, я послан, чтобы уничтожить вас и изгнать в ваше место, пока не придёт время конца и вы не сойдёте в собственную бездну тьмы’».

Дикий осёл вошёл, и с ним — множество народа, и сказал: «К вам обращаюсь, враги Иисуса, именуемого Христом! К вам обращаюсь, закрывающие глаза, чтобы не видеть света! К вам обращаюсь, дети геенны и погибели, дети того, кто доныне не перестаёт творить зло и непрестанно возобновляет свои дела и всё, что соответствует его природе! К вам обращаюсь, бесстыднейшие, которым предстоит погибнуть от собственных рук! Что сказать о вашей гибели и конце, что поведать — не знаю. Многое, неисчислимое для слуха, можно рассказать; ваши дела превосходят даже мучение, уготованное вам (сир.: как ни велики ваши тела, они слишком малы для воздаяния вам). Но обращаюсь я к тебе, бес, и к твоему сыну, который следует с тобой: теперь я послан против вас. Зачем мне много говорить о вашей природе и корне, которые вы сами знаете и не стыдитесь? Иуда Фома, апостол Христа Иисуса, посланный сюда по великой любви и привязанности, говорит вам: перед всем этим стоящим здесь народом выйдите и скажите мне, какого вы рода».

Тотчас вышла женщина с дочерью; обе были словно мёртвые, с обезображенным видом. Увидев их, апостол опечалился, особенно о девушке, и сказал бесам: «Да не будет вам ни пощады, ни умилостивления, ибо вы не умеете ни щадить, ни жалеть! Но во имя Иисуса выйдите из них и станьте рядом».

Когда апостол сказал это, женщины упали и стали как мёртвые: они не дышали и не произносили ни слова. Бес же громко ответил: «Ты опять пришёл сюда, осмеивающий нашу природу и наш род? Опять пришёл ты, разрушающий наши замыслы? Как я вижу, ты хотел бы совсем не оставить нам места на земле; но сейчас ты этого совершить не можешь». Апостол понял, что это тот самый бес, которого он изгнал из другой женщины.

Бес сказал: «Умоляю тебя: позволь мне уйти куда ты пожелаешь, жить там и принимать от тебя повеления; тогда я не буду бояться владыки, который имеет надо мной власть. Как ты пришёл благовествовать, так и я пришёл губить. Как на твою голову падёт наказание, если ты не исполнишь воли пославшего тебя, так и я, если не исполню воли пославшего меня, прежде назначенного срока и времени буду отправлен туда, куда влечёт моя природа. Как твой Христос помогает тебе в твоих делах, так и мой отец помогает мне в моих. Как Он приготовляет для тебя сосуды, достойные твоего обитания, так и для меня он отыскивает сосуды, через которые я могу совершать его дела. Как Он питает и обеспечивает Своих подданных, так и для меня он приготовляет наказания и муки вместе с теми, кто становится моим жилищем (сир.: с теми, в ком я обитаю). Как за твоё служение Он воздаёт тебе вечной жизнью, так и мне он воздаёт за мои дела вечной погибелью. Как ты находишь отраду в молитве, добрых делах и духовных благодарениях, так и я нахожу отраду в убийствах, прелюбодеяниях и жертвах с вином, приносимых на алтарях (сир.: в жертвах и винных возлияниях). Как ты обращаешь людей к вечной жизни, так и я увожу повинующихся мне к вечной погибели и муке. Ты получаешь своё, а я — своё».

Когда бес сказал это и многое другое, апостол произнёс: «Иисус через меня повелевает тебе и твоему сыну больше не входить в человеческое жилище. Уходите, удалитесь и живите совершенно в стороне от людских поселений». Бесы ответили: «Суровое повеление ты возложил на нас. Но что ты сделаешь с теми, которые теперь скрыты от тебя? Те, кто создал все изображения, радуются им больше, чем тебе; многие преимущественно им поклоняются и исполняют их волю, принося им жертвы и пищу, возлияния вина и воды и жертвенные дары». Апостол сказал: «Теперь и они будут уничтожены вместе со своими делами». Внезапно бесы исчезли, но женщины остались лежать на земле словно мёртвые, не произнося ни слова.

Дикие ослы стояли вместе, не отходя друг от друга. Пока все молчали и смотрели, что произойдёт, тот из них, которому силой Господа была дана речь, сказал апостолу: «Что ты стоишь без дела, апостол Христа Всевышнего, Который ожидает, чтобы ты попросил у Него наилучшего наставления? Зачем медлишь? (Сир.: чтобы ты попросил Его и Он дал тебе? Почему медлишь, добрый ученик?) Вот, твой Учитель желает явить Своё могущество через твои руки. Что ты стоишь неподвижно, вестник Сокровенного? Твой (Господь) хочет через тебя явить Свои неизреченные тайны, которые Он хранит для достойных Его, чтобы они услышали их. Почему бездействуешь, творящий чудеса во имя Господа? Твой Господь ободряет тебя и рождает в тебе дерзновение. Не бойся: Он не оставит душу, принадлежащую тебе от рождения. Начни призывать Его, и Он охотно услышит тебя. Что ты стоишь, дивясь всем Его делам и действиям? Ведь то, что Он явил через тебя, — малое. Что же ты скажешь о Его великих дарах? У тебя не хватит сил поведать о них. Почему ты дивишься совершаемым Им телесным исцелениям (сир.: которые приходят к концу), особенно зная о Его надёжном и непреходящем исцелении, которое Он производит из Своей природы? Почему ты смотришь на эту временную жизнь и не помышляешь о вечной (сир.: когда каждый день можешь помышлять о вечной)?

А вам, стоящему здесь народу, ожидающему увидеть, как поднимутся эти поверженные, говорю: верьте апостолу Иисуса Христа! Верьте учителю истины, верьте тому, кто открывает вам истину; верьте Иисусу, веруйте во Христа, Который родился, чтобы рождённые жили Его жизнью. Он прошёл и через младенчество, чтобы в Его зрелости (человеке) явилось совершенство. Он учил Своих учеников, ибо Он — Учитель истины, умудряющий мудрых (сир.: Он ходил в школу, чтобы через Него познали совершенную мудрость; Он учил Своего учителя, потому что был Учителем истины и Наставником мудрых). Он принёс дар в храме, чтобы показать, что всякое приношение освящено. Перед вами Его апостол, открывающий истину, исполняющий волю Пославшего его. Но придут лжеапостолы и пророки беззакония, и конец их будет по их делам: они будут проповедовать и предписывать бежать от нечестия, а сами постоянно будут уличаться в грехах. Они облечены овечьей одеждой, внутри же — хищные волки. Не довольствуясь одной женой, они растлевают многих женщин; говоря, что презирают детей, губят многих детей (мальчиков), за что понесут наказание. Не довольствуясь своим имуществом, желают, чтобы все бесполезные вещи служили только им. Они объявляют себя Его учениками, устами говорят одно, а в сердце думают другое; велят другим остерегаться зла, а сами не делают ничего доброго. Их считают воздержными; они требуют от других удерживаться от блуда, воровства и корыстолюбия, но сами тайно предаются всему этому, уча других не делать того же».

Когда дикий осёл произнёс всё это, все смотрели на него. Он умолк, и апостол сказал: «Что мне помыслить о Твоей красоте, Иисус, и что сказать о Тебе — не знаю, вернее, не могу, ибо нет у меня сил выразить это, Христос, пребывающий в покое, единственный Мудрый, единственный знающий глубины сердца и понимающий мысль. Слава Тебе, Милосердный и Безмятежный! Слава Тебе, премудрое Слово! Слава Твоему состраданию, родившемуся для нас! Слава Твоей милости, распростёртой над нами! Слава Твоему величию, ставшему малым ради нас! Слава Твоему высочайшему царственному достоинству, смирившемуся ради нас! Слава Твоей силе, ослабевшей ради нас! Слава Твоему Божеству, явившемуся ради нас в человеческом подобии! Слава Твоему человечеству, умершему за нас, чтобы оживить нас! Слава Твоему воскресению из мёртвых, через которое восстание и покой приходят к нашим душам! Слава и хвала (добрая молва) Твоему восхождению на небеса: им Ты показал нам путь ввысь и обещал, что мы сядем с Тобой по правую руку и вместе с Тобой будем судить двенадцать колен Израиля. Ты — небесное Слово Отца; Ты — сокровенный свет разумения, указывающий путь истины, прогоняющий тьму и уничтожающий заблуждение».

Сказав это, апостол стал над женщинами и произнёс: «Господь мой и Бог мой! Я не отделён от Тебя (или: не сомневаюсь в Тебе) и призываю Тебя не как неверующий. Ты всегда помогаешь нам, поддерживаешь нас и поднимаешь; Ты вдыхаешь в нас Свою силу, ободряешь и даруешь Своим служителям уверенность в любви. Умоляю Тебя: да исцелятся эти души, да встанут и станут такими, какими были прежде, чем бесы поразили их». Когда он произнёс это, женщины повернулись и сели. Апостол велел военачальнику приказать слугам взять их и отвести в дом (сир.: и дать им пищу, ибо они много дней не ели). Когда они вошли, апостол сказал диким ослам: «Следуйте за мной». Они пошли за ним, и он вывел их за ворота. Там он сказал: «Идите с миром на свои пастбища». Дикие ослы охотно отправились в путь; апостол стоял и смотрел им вслед, чтобы никто не причинил им вреда, пока они не удалились и не скрылись из виду. Затем он вместе с народом возвратился в дом военачальника.

Случилось так, что одна женщина, жена Харисия, ближайшего к царю человека, по имени Мигдония, пришла увидеть и узнать новое имя, нового Бога, о Котором проповедовали, и нового апостола, прибывшего посетить их страну. Её несли собственные слуги; но из-за великого множества людей и тесноты прохода они не могли поднести её близко к нему. Она послала к мужу, чтобы он прислал ей ещё слуг. Те пришли и приблизились к ней, тесня и избивая людей. Увидев это, апостол сказал им: «Зачем вы сбиваете с ног приходящих слушать слово и жаждущих его? Вы хотите быть близко ко мне, но стоите далеко. Так было сказано и народу, приходившему к Господу: ‘Имея глаза, не видите, и имея уши, не слышите’. Он говорил народу: ‘Имеющий уши слышать да слышит’; и ещё: ‘Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас’».

И, взглянув на тех, кто нёс её, он сказал им: «Это благословение и это наставление [Здесь и далее тексты U и P, римской и парижской рукописей, значительно расходятся; Бонне печатает их отдельно. В целом P гораздо короче. Сирийский текст отличается от обоих. Я следую U, но его текст сильно испорчен. — Примечание Джеймса], обещанные им, обращены к вам, ныне тяжко обременённым. Вы несёте неудобоносимые ноши, и вас гонят с ними по её повелению. Вы люди, а на вас возлагают тяжести, как на бессловесных животных; ибо властвующие над вами не считают вас такими же людьми, как они сами, будь вы рабами или свободными. Но богатство не принесёт пользы богатым, и бедность не избавит бедных от суда. Мы не получили заповеди, которую не можем исполнить; Он не возложил на нас неудобоносимого бремени, которого мы не могли бы понести; не поручил возводить человеческие строения, тесать камни и устраивать дома, как делают ваши мастера своим умением. Мы получили от Господа такую заповедь: чего не желаем себе от другого, того не должны делать никому».

«Итак, прежде всего воздерживайтесь от прелюбодеяния, ибо оно — начало всякого зла; затем — от воровства, которое прельстило Иуду Искариота и привело его к петле; (и от корыстолюбия), ибо все предающиеся корыстолюбию не видят, что делают; и от тщеславия, и от всех нечистых дел, особенно телесных, навлекающих вечное осуждение. Ибо это — столица всякого зла; оно же ведёт высоко поднимающих голову (шею) к тирании, влечёт их в бездну и подчиняет себе, так что они не видят своих поступков; потому содеянное ими скрыто от них самих».

«Старайтесь же быть угодными Богу во всём добром, в кротости и тишине: таких Бог щадит, дарует им вечную жизнь и упраздняет смерть. Пребывайте в смирении, которое сопровождает всякое добро, побеждает всех врагов и одно получает победный венец; со смирением (сир.) простирайте руку бедному, восполняйте нужду неимущего и делитесь с нуждающимися, особенно с теми, кто живёт в святости. Ибо это избрано пред Богом и ведёт к вечной жизни; пред Богом это — столица всякого добра. Кто не подвизается на поприще (стадионе) Христовом, не обретёт святости. А святость явилась от Бога, уничтожая блуд, низлагая врага и угождая Богу. Она — непобедимый борец (атлет), почтённый Богом и прославленный многими; она — посланница мира, возвещающая мир. Обретший её пребывает без заботы, угождает Господу и ожидает времени искупления: она не делает ничего дурного, но даёт жизнь, покой и радость всем обретшим её». [В P всего этого нет; сирийский текст яснее по смыслу, но не представляет большого интереса. — Примечание Джеймса.]

«Кротость же победила смерть и подчинила её себе; кротость поработила врага (теперь U, P и сирийский текст совпадают); кротость — благое иго. Кротость не страшится и не противится множеству; кротость — мир, радость и высота покоя. Итак, пребывайте в святости, примите от меня свободу и приблизьтесь к кротости, ибо в этих трёх началах изображён Христос, Которого я вам проповедую. Святость — храм Христов, и живущий в ней обретает в ней обитель ‹сир.: а воздержание — покой Божий›, ибо сорок дней и сорок ночей Он постился, ничего не вкушая; и хранящий её будет обитать в ней, как на горе. Кротость же — Его хвала: ведь Он сказал нашему соапостолу Петру: ‘Возврати меч твой и вложи его снова в ножны: если бы Я пожелал, разве не мог бы привести от Отца Моего более двенадцати легионов ангелов?’»

Когда апостол произнёс это перед всем народом, люди теснили и толкали друг друга. Жена Харисия, царского родственника, вскочила со своего сиденья, бросилась на землю перед апостолом, обняла его ноги и стала умолять: «Ученик живого Бога! Ты пришёл в пустынную страну: мы живём в пустыне и образом жизни уподобились бессловесным животным. Но теперь через твои руки мы спасёмся. Умоляю тебя: позаботься обо мне и помолись за меня, чтобы на меня снизошло сострадание Бога, Которого ты проповедуешь; чтобы я стала Его обителью, соединилась с Ним в молитве, надежде и вере, тоже приняла печать, стала святым храмом и Он поселился во мне».

Апостол сказал: «Я молюсь и прошу обо всех вас, братья, верующие в Господа, и о вас, сёстры, уповающие на Христа, чтобы во всех вас обитало слово Божие [и имело в вас Свою скинию]: ведь у нас нет власти над ними (сир.: ибо вам дана власть над собственными душами)». Затем он обратился к Мигдонии: «Встань с земли и приди в себя (P: сними свои украшения; сир.: помни о себе). Ни надетое на тебя убранство, ни красота твоего тела, ни одежда, ни слава твоего положения, ни власть этого мира, ни осквернённое общение с мужем не принесут тебе пользы, если ты будешь лишена истинного общения. Ведь видимость (призрачность) украшения исчезает, тело стареет и изменяется, одежда изнашивается, власть и господство проходят (U испорчен; P сокращает; сир.: проходят вместе с наказанием, соответственно тому, как каждый пользовался ими), и общение ради деторождения тоже проходит и становится словно осуждением. Один Иисус пребывает вечно, и с Ним — уповающие на Него». Сказав это, он добавил: «Иди с миром, и Господь удостоит тебя Своих таинств». Но она ответила: «Боюсь уйти, как бы ты не оставил меня и не отправился к другому народу». Апостол сказал: «Даже если я уйду, я не оставлю тебя одну: Иисус по Своему состраданию будет с тобой». Она пала ниц, поклонилась ему и пошла к себе домой.

Харисий, родственник царя Мисдея, вымылся, вернулся и возлёг за трапезу. Он спросил, где его жена, потому что она не вышла из своей комнаты встретить его, как обычно. Служанки ответили: «Она нездорова». Он поспешил в комнату и нашёл её лежащей на постели под покрывалом. Откинув покрывало, он поцеловал её и спросил: «Почему ты сегодня печальна?» Она ответила: «Я нездорова». Тогда он сказал: «Почему же ты не сохранила облика свободной женщины (сир.: не воздала должной чести своему положению свободной женщины) и не осталась дома, а пошла слушать пустые речи и смотреть на колдовство? Но встань и поешь со мной: я не могу есть без тебя». Она ответила: «Сегодня я отказываюсь, потому что мне очень страшно».

Услышав эти слова Мигдонии, Харисий не захотел идти к столу, но велел слугам привести её, чтобы они поели вместе (сир.: принести ему пищу, чтобы ужинать в её присутствии). Когда пищу принесли, он стал просить её поесть с ним, но она отказывалась. Поскольку она не захотела, он ел один и говорил ей: «Ради тебя я отказался обедать с царём Мисдеем; неужели ты не хочешь поесть со мной?» Она отвечала: «Это потому, что я нездорова». Харисий поднялся, как обычно, и хотел лечь с ней, но она сказала: «Разве я не говорила тебе, что сегодня отказываюсь?»

Услышав это, он перешёл на другую постель и уснул. Проснувшись, он сказал: «Госпожа моя Мигдония, послушай, какой сон я видел. Мне снилось, что я возлежу за трапезой рядом с царём Мисдеем, и перед нами поставлено блюдо со всякой снедью. И вот я увидел, как с неба спустился орёл, унёс из-перед меня и царя двух куропаток и прижал их к своей груди. Затем он снова появился над нами и стал кружить. Царь велел принести ему лук; а орёл вновь схватил перед нами голубя и голубку. Царь пустил в него стрелу; она прошла сквозь него с одной стороны на другую и не причинила ему вреда. Невредимый, он поднялся в своё гнездо. Тут я проснулся; я полон страха и глубоко встревожен, потому что уже отведал куропатку, а он не дал мне вновь поднести её ко рту». Мигдония сказала ему: «Хорош твой сон: ведь ты каждый день ешь куропаток, а этот орёл прежде никогда не пробовал куропатки».

Утром Харисий пошёл одеваться и надел левую обувь на правую ногу. Он остановился и сказал Мигдонии: «Что же это такое? Смотри: и сон, и нынешний мой поступок!» Но Мигдония ответила: «И это не дурно; мне даже кажется, что это очень хорошо: от несчастливого поступка произойдёт перемена к лучшему». Он вымыл руки и пошёл приветствовать царя Мисдея.

Мигдония также встала рано и пошла приветствовать апостола Иуду Фому. Она застала его за беседой с военачальником и всем народом. Он наставлял их и говорил о женщине, принявшей Господа в свою душу, спрашивая, чья она жена. Военачальник ответил: «Она жена Харисия, родственника царя Мисдея. Муж её — суровый человек; царь слушается его во всём, что он говорит, и он не позволит ей оставаться в том расположении, которое она обещала хранить. Ведь он часто хвалил её перед царём, говоря, что никто не сравнится с ней в любви; поэтому всё, что ты говоришь ей, для неё непривычно». Апостол ответил: «Если Господь действительно и верно воссиял в её душе и она приняла посеянное в ней семя, она не станет заботиться об этой временной жизни и не устрашится смерти; Харисий ничем не сможет повредить ей. Ведь Тот, Кого она приняла в свою душу, — больше его, если только она действительно приняла Его».

Услышав это, Мигдония сказала апостолу: «Воистину, господин мой, я приняла семя твоих слов и принесу плод, достойный такого семени». Апостол сказал: «Наши души славят и благодарят Тебя, Господи, ибо они — Твои; наши тела благодарят Тебя, потому что Ты удостоил их стать обителью Твоего небесного дара». Затем он обратился и к стоящим рядом: «Блаженны святые, чьи души никогда их не осуждали: они приобрели свои души и не разделились сами в себе. Блаженны духи чистых и те, кто принял целым небесный венец от мира (века), который им назначен. Блаженны тела святых: они удостоились стать храмами Божиими, чтобы Христос обитал в них. Блаженны вы, ибо имеете власть прощать грехи. Блаженны вы, если не утратите вверенного вам, но, радуясь и уходя отсюда, унесёте его с собой. Блаженны вы, святые: вам дано просить и получать. Блаженны вы, кроткие: Бог удостоил вас стать наследниками Небесного Царства. Блаженны вы, кроткие: вы победили врага. Блаженны вы, кроткие: вы увидите лицо Господа. Блаженны вы, голодающие ради Господа: для вас уготован покой, и отныне радуются ваши души. Блаженны вы, пребывающие в тишине: (вы удостоены) освободиться от греха [и от обмена чистых и нечистых животных]». Когда апостол произнёс это перед всем народом, Мигдония ещё более утвердилась в вере, во славе и величии Христа.

Харисий же, родственник и друг царя Мисдея, пришёл завтракать и не нашёл жены дома. Он стал расспрашивать всех домашних: «Куда ушла ваша госпожа?» Один из них ответил: «Она ушла к тому чужеземцу». Услышав это от слуги, Харисий разгневался на остальных слуг за то, что они сразу не сообщили ему о случившемся; он сел и стал ждать её. Когда вечером она вернулась домой, он спросил: «Где ты была?» Она ответила: «У врача». Он сказал: «Разве этот чужеземец — врач?» Она отвечала: «Да, он врач душ: большинство врачей исцеляет тела, которые распадаются, а он — души, не подлежащие уничтожению». Услышав это, Харисий в душе сильно разгневался на Мигдонию из-за апостола, но ничего не ответил ей, потому что боялся: богатством и происхождением она превосходила его. Он пошёл обедать, а она — в свою комнату. Он велел слугам позвать её к столу, но она не захотела прийти.

Узнав, что она не хочет выходить из комнаты, он вошёл к ней и сказал: «Почему ты не хочешь есть со мной и, быть может, не хочешь спать со мной, как прежде? Да, именно это вызывает у меня наибольшее подозрение: я слышал, что тот колдун и обманщик учит мужчину не жить с женой и отвергает то, чего требует природа и что установило божество». Пока Харисий говорил, Мигдония молчала. Он вновь обратился к ней: «Госпожа моя и супруга Мигдония, не позволяй обманчивым и пустым речам сбить тебя с пути, как и колдовским делам, которые, по слухам, этот человек совершает во имя Отца, Сына и Святого Духа. Ведь никогда ещё в мире не слыхали, чтобы кто-либо воскрешал мёртвых, а о нём, как до меня дошло, рассказывают, будто он воскрешает умерших. И если он не ест и не пьёт, не думай, что он делает это ради праведности: он не ест и не пьёт потому, что ничего не имеет. Что делать тому, у кого нет даже ежедневного хлеба? Одну одежду он носит потому, что беден; а если он ни от кого ничего не принимает (то, конечно, потому, что сам знает: на самом деле никого не исцеляет. — Сир.)».

На эти слова Харисия Мигдония отвечала каменным молчанием; она лишь молилась о наступлении дня, чтобы пойти к апостолу Христа. Харисий отошёл от неё и отправился ужинать с тяжёлым сердцем, ибо надеялся, как обычно, лечь с ней. Когда он вышел, она преклонила колени и помолилась: «Господи Боже и Владыка, милосердный Отче, Спаситель Христос! Дай мне силы одолеть бесстыдство Харисия и сохрани меня в святости, которая Тебе угодна, чтобы через неё и я обрела вечную жизнь». Помолившись так, она легла на свою постель и укрылась.

После ужина Харисий подошёл к ней, но она воскликнула: «Тебе больше нет места рядом со мной: мой Господь Иисус больше тебя; Он со мной и покоится во мне». Он рассмеялся и сказал: «Хорошо ты шутишь, говоря так об этом колдуне; хорошо высмеиваешь того, кто говорит: ‘Нет у вас жизни с Богом, если не очиститесь’». С этими словами он попытался лечь с ней, но она не допустила этого и горько закричала: «Призываю Тебя, Господи Иисусе, не оставь меня! В Тебе я нашла убежище, ибо узнала, что Ты ищешь окутанных неведением и спасаешь пленённых заблуждением... И теперь умоляю Тебя, о Ком я услышала и в Кого уверовала: приди мне на помощь и спаси от бесстыдства Харисия, чтобы его нечистота не одолела меня». Она ударила ладонью о ладонь (сир.: связала ему руки) и убежала от него нагой; выходя, сорвала занавес спальни, обернулась им и пошла к своей кормилице, где и уснула вместе с ней.

Всю ночь Харисий был в скорби, бил себя руками по лицу и хотел немедленно пойти к царю рассказать о нанесённом ему оскорблении. Но он рассудил: «Если великая скорбь, лежащая на мне, заставит меня сейчас пойти к царю, кто проведёт меня к нему? Я знаю: мой позор сбросил меня с высоты высокомерия, тщеславия и величия, низринул в такое унижение и разлучил меня с сестрой моей Мигдонией. Да если бы в этот час сам царь стоял у дверей, я не смог бы выйти и ответить ему! Подожду рассвета. Знаю, царь исполнит всё, о чём я его попрошу; я расскажу ему о безумии этого чужеземца, которое тиранически низвергает великих и славных в бездну. Не то огорчает меня, что я лишён близости с ней: о ней самой скорблю, потому что унижено величие её души. Почтенная женщина, в которой никто из её домашних никогда не находил вины (не осуждал), убежала нагой, выбежала из собственной спальни! Я не знаю, куда она ушла; быть может, тот колдун свёл её с ума и она в безумии отправилась на площадь искать его. Ведь теперь ей не кажется милым ничто, кроме него и его речей».

Говоря так, он стал причитать: «Горе мне, супруга моя, и горе тебе! Слишком скоро я лишился тебя. Горе мне, любимейшая: ты превосходишь весь мой род! Ни сына, ни дочери не было у меня от тебя, чтобы я мог найти в них утешение. Ты не прожила со мной ещё и полного года, а злой глаз уже похитил тебя у меня. Лучше бы смерть силой отняла тебя — тогда я всё ещё считал бы себя среди царей и вельмож. Но претерпеть такое от чужеземца, быть может, даже беглого раба, пришедшего на мою беду и на скорбь несчастной моей души! Пусть ничто не помешает мне уничтожить его и отомстить за эту ночь. Да не буду я угоден царю Мисдею, если он не отомстит за меня головой этого чужеземца! (Я расскажу ему также) о военачальнике Сифоре, который стал всему причиной. Через него чужеземец появился здесь и поселился в его доме. Множество людей приходит к нему и уходит; он учит их новому учению и говорит, что никто не может жить, если не оставит всего своего имущества и не станет, подобно ему, отрёкшимся от мира. Он старается привлечь многих в свои сообщники».

Пока Харисий размышлял об этом, рассвело. После ночи (?) он надел простую одежду, обулся и, понурый и скорбный, пошёл приветствовать царя. Увидев его, царь спросил: «Почему ты печален и пришёл в таком одеянии? Вижу, и лицо твоё изменилось». Харисий ответил: «Я должен рассказать тебе о новом деле и новом разорении, которое Сифор принёс в Индию: о некоем еврее, колдуне, которого он держит у себя в доме и который от него не отлучается. Многие приходят к нему; он учит их о новом Боге и налагает на них новые законы, каких прежде никто не слышал. Он говорит: ‘Невозможно вам войти в вечную жизнь, которую я вам возвещаю, если вы не избавитесь от жён, а жёны — от мужей’. Случилось, что и моя несчастная жена пошла к нему и стала слушать его слова. Она поверила им и ночью оставила меня и побежала к чужеземцу. Но пошли за Сифором и тем колдуном, который скрывается у него (в нём), и обрати это (?) на их головы, чтобы не погиб весь наш народ».

Услышав это, его друг Мисдей сказал: «Не скорби и не печалься: я пошлю за ним, отомщу за тебя, и ты получишь назад свою жену; я отомщу и за остальных, кто сам не может этого сделать». Царь вышел, сел на судейское место и велел позвать военачальника Сифора. Посланные пришли к нему домой и нашли его сидящим по правую руку от апостола; Мигдония сидела у его ног и слушала вместе со всем народом. Посланцы царя сказали Сифору: «Ты сидишь здесь и слушаешь пустые слова, а царь Мисдей во гневе замышляет погубить тебя из-за этого колдуна и обманщика, которого ты привёл в свой дом!» Услышав это, Сифор опечалился — не из-за царской угрозы себе, а из-за апостола, против которого настроился царь. Он сказал апостолу: «Я скорблю о тебе. Ведь я с самого начала говорил тебе, что эта женщина — жена Харисия, друга и родственника царя. Он не позволит ей исполнить обещанное, а царь исполняет всё, чего тот попросит». Апостол ответил Сифору: «Ничего не бойся, но веруй в Иисуса, Который ходатайствует за всех нас: под Его защитой мы собрались». Услышав это, Сифор накинул одежду и пошёл к царю Мисдею.

Апостол спросил Мигдонию: «Что стало причиной гнева твоего мужа против тебя и почему он замыслил это против нас?» Она ответила: «Потому что я не отдала себя его тлению (погибели). Прошлой ночью он хотел покорить меня и подчинить страсти, которой служит. Но Тот, Кому я вверила свою душу, избавил меня от его рук; я убежала от него нагой и ночевала у кормилицы. Что же с ним случилось и почему он это задумал, я не знаю». Апостол сказал: «Это не причинит нам вреда. Веруй в Иисуса, и Он сокрушит гнев Харисия, его безумие и порыв. Он станет твоим спутником на страшном пути, приведёт тебя в Своё Царство и введёт в вечную жизнь, даровав тебе дерзновение, которое не проходит и не изменяется».

Сифор предстал перед царём, и тот спросил: «Кто этот колдун, откуда он и чему учит — тот, кого ты укрываешь в своём доме?» Сифор ответил: «Тебе, царь, известно, какое горе и какую скорбь я с друзьями перенёс из-за моей жены, которую ты знаешь и о которой помнят многие, и из-за дочери, которую я ценю дороже всего своего имущества. Сколько времени и какое испытание я претерпел! Во всей нашей стране я стал посмешищем и проклятием. Услышав об этом человеке, я пошёл к нему, стал умолять его, взял с собой и привёл сюда. По дороге я видел чудесные и поразительные дела; и здесь многие слышали дикого осла, слышали и о бесе, которого он изгнал, исцелив мою жену и дочь: теперь они здоровы. Он не попросил никакой платы, но требует веры и святости, чтобы люди вместе с ним стали участниками его дел. Он учит поклоняться и бояться единого Бога, Владыки всего, и Иисуса Христа, Его Сына, чтобы обрести вечную жизнь. Его пища — хлеб и соль, а питьё — вода, от вечера до вечера; он много молится, и о чём ни попросит своего Бога, Тот даёт ему. Он учит, что этот Бог свят и могуществен, а Христос жив и животворит; потому он и велит присутствующим приступать к Нему в святости, чистоте, любви и вере».

Услышав слова Сифора, царь Мисдей послал множество воинов в дом военачальника, чтобы привести апостола Фому и всех, кто там окажется. Посланные вошли и нашли его учащим многочисленный народ; Мигдония сидела у его ног. Увидев множество окружавших его людей, они испугались, вернулись к царю и сказали: «Мы не посмели ничего ему сказать: вокруг него было множество народа, а Мигдония сидела у его ног и слушала его речи». Услышав это вместе с царём Мисдеем, Харисий вскочил, вышел от царя и повёл за собой много людей со словами: «Я приведу его, царь, и Мигдонию, которую он лишил рассудка». В сильном волнении он пришёл в дом военачальника Сифора и застал Фому за учением, но Мигдонии не нашёл: она ушла к себе домой, узнав, что мужу донесли о её присутствии там.

Харисий сказал апостолу: «Вставай, злодей, губитель и враг моего дома! Мне твоё колдовство не повредит: я обращу его на твою же голову». Апостол взглянул на него и ответил: «Твои угрозы вернутся к тебе; мне ты нисколько не повредишь, ибо Господь Иисус Христос, на Которого я уповаю, больше тебя, твоего царя и всего вашего войска». Харисий взял платок (сир.: тюрбан) у одного из своих рабов, набросил его на шею апостола и сказал: «Тащите его, уводите! Посмотрим, сможет ли его Бог избавить его от моих рук». Его поволокли и привели к царю Мисдею. Когда апостол предстал перед ним, царь спросил: «Скажи, кто ты и какой силой совершаешь это?» Апостол молчал. Царь приказал своим служителям (подданным) нанести ему сто двадцать восемь (сир.: сто пятьдесят) ударов бичом, связать и бросить в темницу. Его связали и увели. Царь и Харисий стали совещаться, как предать его смерти, ибо народ почитал его как Бога. Они задумали обвинить его: «Чужеземец поносил царя и является обманщиком».

Апостол шёл в темницу, радуясь и ликуя, и говорил: «Хвалю Тебя, Иисусе: Ты удостоил меня не только веровать в Тебя, но и много претерпеть ради Тебя. Благодарю Тебя, Господи, что Ты позаботился обо мне и даровал мне терпение. Благодарю Тебя, Господи, что ради Тебя меня называют колдуном и чародеем. Прими же меня с благословением (сир.: дай мне принять благословение) бедных, с покоем изнурённых, с блаженством тех, кого ненавидят, преследуют и поносят, о ком говорят злые слова. Вот, ради Тебя меня ненавидят; ради Тебя я отлучён от множества людей; ради Тебя меня называют тем, кем я не являюсь».

Пока он молился, все узники смотрели на него и просили помолиться за них. Помолившись и сев, он начал произносить такой псалом:

[Далее следует «Гимн души» — произведение весьма замечательное, первоначально сирийское и несомненно более древнее, чем «Деяния», с которыми оно по существу не связано. На греческом языке оно сохранилось в одной рукописи, Валличеллианской, а также в переложении Никиты Фессалоникийского, найденном и изданном Бонне. — Примечание Джеймса.]

1 Когда я был малым ребёнком
во дворце моего Отца,

2 покоясь среди богатства и роскоши тех, кто меня растил,

3 мои родители снарядили меня в дорогу
и послали с Востока, из нашей родной страны.

4 Из богатства своих сокровищ
они собрали мне ношу,

5 великую, но лёгкую,
чтобы я мог нести её один.

6 Золотом была эта ноша — от тех, кто в вышине
(или: из земли эллеев, или гилеев),
и серебром из великих сокровищ
(или: из великого Газзака),

7 и камнями — халцедонами из Индии,
и жемчугом из ‹земли› косаней (Кушана).

8 И вооружили меня адамантом, ‹сокрушающим железо›,

9 и сняли с меня (греч.: надели на меня)
одежду, убранную самоцветами, расшитую золотом,
которую сделали для меня, потому что любили меня,

10 и жёлтую ризу,
сшитую по моему росту.

11 Они заключили со мной завет
и начертали его в моём разуме, чтобы я ‹не› забыл его,
и сказали:

12 «Если ты сойдёшь в Египет
и принесёшь оттуда единственную жемчужину,

13 которая там, ‹посреди моря›,
окружена пожирающим змеем,

14 то ‹снова› наденешь одежду, убранную самоцветами,
и ту ризу, на которой она лежит (или: которая поверх неё),

15 и вместе с братом твоим, следующим за нами
(греч.: достопамятным),
станешь наследником (греч.: вестником) в нашем царстве».

16 И вышел я с Востока
по трудной и страшной дороге,
с двумя проводниками;

17 я был ещё неопытен в странствии по ней.

18 Миновал я пределы Мосани (Майшана),
где собираются купцы Востока,

19 и достиг земли вавилонян
‹и подошёл к стенам Сарбуга›.

20 Когда же вошёл я в Египет,
покинули меня проводники, шедшие со мной.

21 Кратчайшим путём я отправился к змею
и поселился у его норы,

22 выжидая, когда он задремлет и уснёт,
чтобы взять у него мою жемчужину.

23 Я был один и изменил свой облик,
став чужим для моего народа.

24 И там увидел я своего родича с Востока, свободнорождённого,

25 прекрасного и миловидного юношу,
сына князей (или: помазанника).

26 Он пришёл ко мне и поселился со мной;

27 я обрёл в нём товарища, сделал его другом
и участником моего странствия (или: торговли).

28 Я наказал ему остерегаться египтян
и не приобщаться к их нечистому
(или: не общаться с этими нечистыми людьми).

29 Я облачился в их одежду,
чтобы не показаться чужим, пришедшим извне

30 за жемчужиной,
и чтобы египтяне не разбудили против меня змея.

31 Но не знаю, каким образом
они узнали, что я не из их страны.

32 Хитростью они подмешали для меня обман,
и я вкусил их пищи.

33 Я больше не знал, что я царский сын,
и стал слугой их царя.

34 Забыл я и жемчужину,
ради которой послали меня мои родители,

35 и от тяжести их пищи
погрузился в глубокий сон.

36 Когда это случилось со мной,
мои родители тоже узнали об этом
и стали скорбеть обо мне.

37 В нашем царстве был оглашён призыв:
всем собраться у наших дверей.

38 И тогда цари Парфии,
сановники и великие люди Востока

39 приняли решение обо мне:
не оставлять меня в Египте.

40 Князья написали мне, возвещая следующее
(сир.: и каждый вельможа подписал своё имя):

41 «От (твоего) Отца, Царя царей,
от матери твоей, владычествующей над Востоком,

42 и от брата твоего, второго после нас, —
сыну нашему, пребывающему в Египте, мир.

43 Встань, пробудись от сна
и внемли словам письма.

44 Вспомни, что ты — сын царей;
вот, ты оказался под игом рабства.

45 Вспомни жемчужину,
ради которой ты послан в Египет
(греч.: эта строка следует за строкой 46).

46 Вспомни твою одежду, расшитую золотом,

47 ‹и славную мантию,
которую ты должен носить и которой должен украшаться.›
Имя твоё названо в книге жизни,

48 и вместе с братом, †которого ты получил†,
‹ты будешь› в нашем царстве».

49 ‹Моё письмо было письмом›,
и Царь [как посланник] запечатал его ‹Своей правой рукой›

50 из-за злых — детей вавилонян
и жестоких демонов Лабиринта (сир.: Сарбуга).

51 ‹Оно полетело, как орёл, царь всех птиц.

52 Прилетело, опустилось рядом со мной
и всё обратилось в речь.›

53 От его голоса и прикосновения
я пробудился от сна.

54 Я поднял его и поцеловал,
‹сломал печать› и прочёл.

55 В нём было написано о том,
что уже запечатлено в моём сердце.

56 Тотчас вспомнил я, что я — сын царей,
и моя свобода возжаждала (стала искать) родственного ей.

57 Вспомнил я и жемчужину,
ради которой был послан в Египет,

58 и приступил (или: подошёл) с заклинаниями
к страшному змею.

59 Я одолел его (или: усыпил),
произнеся над ним имя моего Отца,

60 ‹и имя второго после нас,
и моей матери, царицы Востока›.

61 Я схватил жемчужину
и повернул назад, чтобы отнести её моим родителям.

62 Снял я нечистую одежду
и оставил её в их земле;

63 тотчас направил свой путь
к свету моей родины на Востоке.

64 По дороге я нашёл моё письмо,
которое пробудило меня.

65 Как оно обрело голос и подняло меня спящего,
так теперь вело меня светом, исходившим от него.

66 Ибо временами царская шёлковая одежда
‹сияла› перед моими глазами,

67 ‹и своим голосом и водительством
оно побуждало меня спешить,›

68 с любовью ведя и влекя меня вперёд.

69 Миновал я Лабиринт (Сарбуг)
и оставил Вавилон по левую руку,

70 и пришёл в великий Месон (Месену; Майшан),

71 лежащий на берегу моря.

72 ‹Мою светлую одежду, которую я снял,
и мантию, в которую был облачён,

73 мои родители послали туда
с высот Варкана (Гиркании?),

74 руками своих казначеев,
которым вверили её за их верность›.

75 Я уже не помнил её сияния:
ведь я был ещё совсем малым ребёнком,
когда оставил её во дворце моего Отца.

76 Но вдруг, [когда] я увидел одежду,
она стала подобна мне, словно в зеркале.

77 На ней я увидел себя целиком
(или: увидел её всю в самом себе),
через неё узнал и увидел себя:

78 мы были разделены, будучи одним,
и снова были одним в едином облике.

79 И казначеев, принёсших мне одежду,

80 я тоже увидел: их было двое,
но у обоих — один облик,
на обоих — один царский знак.

81 Деньги и богатство были в их руках,
и они уплатили мне должную цену.

82 Прекрасная одежда пестрела яркими красками,

83 золотом, драгоценными камнями
и жемчугом прекрасного цвета;

84 они были укреплены сверху (или: в вышине),

85 ‹и адамантовыми камнями были скреплены все её швы›.

86 Образ Царя царей
был всем во всей одежде.

87 Сапфиры были искусно оправлены на ней сверху
(или: подобны сапфиру были и её многообразные цвета).

88 И вновь увидел я,
как по всей ней распространяются движения знания,

89 и она была готова заговорить.

90 Я услышал, как она говорит ‹с теми, кто принёс её›:

91 «Я принадлежу тому, кто доблестнее всех людей,
ради кого меня растили у самого Отца».

92 И я также постиг его рост
(так в греч.; сир.: я ощутил в себе,
как мой рост увеличивается сообразно с его действием).

93 †Все её царские движения покоились на мне,
пока она возрастала навстречу своему побуждению†
(и царскими движениями она простиралась ко мне).

94 Она спешила из руки ‹принёсшего её›
к тому, кто должен был её принять;

95 и меня желание побуждало броситься навстречу,
встретить её и принять.

96 Я простёр руки, принял её
и украсил себя красотой её цветов
(преимущественно сир.; греческий текст испорчен),

97 и весь облачился в свою царскую ризу,
превосходящую всё красотой.

98 Когда я надел её,
меня возвели к месту мира (приветствия) и поклонения.

99 Я склонил голову и поклонился сиянию Отца,
Который послал её мне,

100 ибо я исполнил Его заповеди,
а Он — то, что обещал.

101 У дверей Его дворца, бывшего от начала,
я вступил в число ‹Его вельмож›.

102 Он возрадовался обо мне
и принял меня с Собой в Свой дворец;

103 и все Его слуги славят Его сладостными голосами.

104 Он обещал мне, что с Ним
я буду послан к вратам Царя,

105 чтобы с моими дарами и моей жемчужиной
мы вместе предстали перед Царём.

[Сразу после этого в сирийском тексте следует «Песнь хвалы апостола Фомы», состоящая из сорока двух славословий и четырёх заключительных фраз (Райт, с. 245–251). Она не связана с «Деяниями» и сама по себе не настолько примечательна, чтобы её следовало включить сюда. — Примечание Джеймса.]

Харисий вернулся домой радостный, думая, что жена снова будет с ним и станет такой, какой была прежде, до того как услышала божественное слово и уверовала в Иисуса. Он пришёл и нашёл её с растрёпанными волосами и разорванной одеждой. Увидев это, он сказал: «Госпожа моя Мигдония! Почему эта жестокая болезнь не отпускает тебя? Зачем ты сделала это? Я твой муж со времён твоей девственности; и боги, и закон дают мне власть над тобой. Что это за великое безумие, из-за которого ты стала посмешищем для всего нашего народа? Отбрось заботу, навеянную тем колдуном; я уберу его с глаз наших, чтобы ты больше никогда его не видела».

Услышав это, Мигдония предалась скорби, стеная и плача. И Харисий снова сказал: «Неужели я так тяжко провинился перед богами, что они поразили меня такой болезнью? Каково моё великое преступление, за которое они ввергли меня в такое унижение? Умоляю тебя, Мигдония, не души более мою душу своим жалким видом и убогим обликом и не терзай моё сердце тревогой о тебе. Я — Харисий, твой муж, которого весь народ чтит и боится. Что мне делать? Не знаю, куда обратиться. Что мне думать? Молчать ли мне и терпеть? Но кто сохранит терпение, когда у него отнимают сокровище? Кто вынесет утрату твоей милой обходительности? И что остаётся мне? (Сир.: твоей красоты, всегда стоящей передо мной.) Твоё благоухание — в моих ноздрях, и светлый лик твой запечатлён в моих глазах. У меня отнимают душу, прекрасное тело, на которое я радовался глядеть, губят; самое зоркое око ослепляют и отсекают мою правую руку. Радость моя обращается в скорбь, жизнь — в смерть, а свет её окрашивается (?) тьмой. Пусть никто из вас, мои родные, отныне не смотрит на меня: от вас не пришло мне помощи. И впредь я не буду поклоняться богам Востока, которые окружили меня такими бедствиями, не буду более молиться им и приносить жертвы, ибо я лишился супруги. Чего же ещё мне просить у них? Ведь вся моя слава отнята, хотя я князь и по власти уступаю лишь царю. Но Мигдония ни во что меня поставила и отняла всё это». (Сир.: «О, если бы кто-нибудь ослепил один мой глаз, а твои глаза смотрели на меня, как прежде!» В сирийском тексте есть и другие подобные восклицания.)

Пока Харисий говорил это со слезами, Мигдония сидела молча, опустив взор к земле. И он снова подошёл к ней и сказал: «Госпожа моя Мигдония, самая желанная для меня! Вспомни: из всех женщин Индии я избрал тебя и взял как самую прекрасную, хотя мог бы сочетаться браком со многими, ещё более красивыми. Но нет, я лгу, Мигдония: клянусь богами, невозможно было бы найти другую, подобную тебе, во всей Индии. Но горе мне навеки, ибо ты даже словом не хочешь мне ответить! Если хочешь, брани меня, лишь бы мне удостоиться услышать от тебя хоть слово. Посмотри на меня, ведь я красивее того колдуна. Но ты — моё богатство и честь, и все люди знают, что нет подобного мне; ты — мой род и моя родня, а вот он отнимает тебя у меня».

Когда Харисий сказал это, Мигдония ответила ему: «Тот, Кого я люблю, лучше тебя и твоего достояния. Твоё достояние — от земли и в землю возвратится; Тот же, Кого я люблю, — с неба и возьмёт меня с Собою на небо. Богатство твоё пройдёт, красота твоя исчезнет, как и одежды твои и множество твоих дел; и останешься ты один, нагой, со своими преступлениями. Не напоминай мне о том, что ты сделал (для меня), ибо я молю Господа дать мне забыть тебя, чтобы более не помнить прежних наслаждений и телесной близости: всё это пройдёт, как тень, и лишь Иисус пребывает вовеки, и души, уповающие на Него. Сам Иисус избавит меня от постыдных дел, которые я совершала с тобой». Услышав это, Харисий отошёл ко сну, удручённый (изнемогший) душою, и сказал ей: «Обдумай всё сама этой ночью. Если ты станешь для меня такой, как прежде, и не будешь видеть того колдуна, я исполню всё по твоему желанию. Если же ты отвратишь от него свою привязанность, я выведу его из темницы, отпущу и позволю уйти в другую страну, и не буду тебя огорчать, ибо знаю, что ты высоко ставишь этого чужеземца. И не с тобою первой это случилось: многих других женщин он обманул вместе с тобой, но они отрезвились и пришли в себя. Так не пренебрегай моими словами и не делай меня посмешищем среди индийцев».

Сказав это, Харисий уснул. Она же взяла десять динариев (сир.: двадцать зуз) и тайно вышла, чтобы дать их тюремным стражам и войти к апостолу. Но по дороге ей встретился Иуда Фома. Увидев его, она испугалась, приняв его за одного из правителей, ибо перед ним шёл великий свет. Убегая, она говорила себе: «Я погубила тебя, несчастная моя душа! Ты больше не увидишь Иуду, апостола ‹Иисуса›, живого ‹Бога›, и ещё не приняла святой печати». Она побежала, укрылась в тесном проходе и сказала: «Я предпочла бы быть убитой (схваченной) бедняком, которого можно уговорить, нежели попасть в руки этого могущественного правителя, который презрит дары».

Пока Мигдония так рассуждала сама с собой, Иуда подошёл и остановился возле неё. Увидев его, она испугалась, упала и от ужаса стала как мёртвая. Но он встал рядом, взял её за руку и сказал: «Не бойся, Мигдония! Иисус тебя не оставит, и Господь, Которому ты вверила свою душу, не пренебрежёт тобой. Его милосердный покой не покинет тебя: Благой не оставит тебя ради Своей благости, и Добрый — ради Своей доброты. Встань же с земли, ты, которая вся стала выше неё! Взгляни на свет, ибо Господь не оставляет любящих Его ходить во тьме. Узри Того, Кто путешествует со Своими служителями и защищает их в опасностях». Мигдония поднялась, посмотрела на него и сказала: «Куда ты ходил, господин мой? И кто вывел тебя из темницы, чтобы ты увидел солнце?» Иуда Фома ответил ей: «Господь мой Иисус могущественнее всех властей, всех царей и правителей».

И Мигдония сказала: «Дай мне печать Иисуса Христа, и я приму (дай мне принять) дар из твоих рук, прежде чем ты уйдёшь из жизни». Она взяла его с собой, вошла во двор и разбудила свою кормилицу, сказав ей: «Наркия (греч.: Маркия), мать моя и кормилица! Всё твоё служение и забота обо мне с детства до нынешнего возраста тщетны, и за них я должна тебе благодарность лишь временную. Окажи мне теперь ещё одну милость, чтобы тебе навеки получить воздаяние от Того, Кто даёт великие дары». Наркия ответила: «Чего ты хочешь, дочь моя Мигдония? Что мне сделать тебе в угоду? Ведь тех почестей, которые ты прежде обещала мне, чужеземец не позволил тебе исполнить, и ты сделала меня посмешищем среди всего народа. И что это за новое повеление ты теперь даёшь мне?» Мигдония сказала: «Стань вместе со мной причастницей вечной жизни, чтобы я получила от тебя совершенное воспитание. Возьми хлеб и принеси мне, и вино, смешанное с водой, и пощади мою свободу (сир.: сжалься надо мной, свободнорождённой)». Кормилица сказала: «Я принесу тебе много хлебов, а вместо воды — кувшины вина, и исполню твоё желание». Но она ответила кормилице: «Мне не нужны ни кувшины, ни множество хлебов. Только это принеси: вино, смешанное с водой, один хлеб и масло ‹хотя бы из светильника — сир.›».

Когда Наркия принесла всё это, Мигдония предстала перед апостолом с непокрытой головой. Он взял масло, возлил ей на голову и сказал: «Святой елей, данный нам для освящения, сокровенное таинство, через которое нам был явлен крест! Ты выпрямляешь искривлённые члены, смиряешь (смягчаешь) жёсткое (дела), открываешь скрытые сокровища; ты — росток благости. Да придёт сила твоя, да утвердится она на рабе Твоей Мигдонии, и исцели её этим освобождением». Когда масло было возлито на неё, он велел кормилице раздеть её и опоясать льняным полотном. Там был источник воды; апостол поднялся к нему и крестил Мигдонию во имя Отца и Сына и Святого Духа. Когда она крестилась и оделась, он преломил хлеб, взял чашу воды, приобщил её Тела Христова и чаши Сына Божия и сказал: «Ты приняла свою печать; обрети же себе вечную жизнь». И тотчас свыше послышался голос: «Да, аминь». Услышав этот голос, Наркия изумилась и стала просить апостола, чтобы и ей принять печать. Апостол дал её и ей и сказал: «Да окружает тебя забота Господня, как и прочих».

Совершив это, апостол вернулся в темницу и нашёл двери открытыми, а стражей всё ещё спящими. И Фома сказал: «Кто подобен Тебе, Боже, не отнимающему ни от кого Своей любви и заботы? Кто подобен Тебе, Милосердному, избавившему создания Твои от зла? Жизнь, покорившая смерть; покой, положивший конец труду! Слава Единородному Отца! Слава Милосердному, посланному из Его сердца!» Когда он сказал это, стражи проснулись, увидели все двери открытыми, а узников ‹сир. добавляет: спящими›, и стали говорить между собой: «Разве мы не заперли двери? Как же они теперь открыты, а узники — внутри?»

На рассвете Харисий пришёл к Мигдонии ‹и её кормилице — сир.› и застал их молящимися: «Новый Бог, пришедший к нам сюда через чужеземца! Бог, сокровенный для жителей Индии (сир.: скрытый от них)! Бог, явивший Свою славу через апостола Твоего Фому! Бог, о Котором мы услышали и в Которого уверовали! Бог, к Которому мы пришли, чтобы спастись! Бог, по любви к человеку и состраданию сошедший к нашему ничтожеству! Бог, взыскавший нас, когда мы не знали Его (Тебя)! Бог, пребывающий в вышних, от Которого не скрыты глубины! Отврати от нас безумие Харисия». Услышав это, Харисий сказал Мигдонии: «По праву называешь ты меня злым, безумным и мерзким! Ведь если бы я не терпел твоего неповиновения и не давал тебе свободы, ты не призывала бы Бога против меня и не упоминала моего имени перед Богом. Но поверь мне, Мигдония: в том колдуне нет никакой пользы, и обещанного он исполнить не может. Я же исполню на твоих глазах всё, что обещаю, чтобы ты поверила, вняла моим словам и стала для меня такой, как прежде».

Он приблизился и вновь стал умолять её: «Если ты послушаешь меня, я больше не буду скорбеть. Вспомни день нашей первой встречи; скажи правду: был ли я тогда прекраснее для тебя, чем теперь Иисус?» Мигдония ответила: «То время требовало своего, и нынешнее — своего. То было временем начала, это — завершения; то — временем жизни преходящей, это — вечной; то — наслаждения, которое проходит, это — наслаждения, которое пребывает вовеки; то — дня и ночи, это — дня без ночи. Ты видел тот брак: он был преходящим, здешним и единственным, этот же брак длится вечно. Тот был союзом тления, этот — вечной жизни; те дружки (и подруги) были людьми временными, эти же пребывают до конца. †Тот земной брак† воздвигает †каплющую росу человеческой любви† (сир.: „Тот союз был основан на земле, где непрестанна теснота; этот основан на огненном мосту, на который изливается благодать“; оба чтения испорчены). Тот брачный покой вновь разрушается, этот остаётся навсегда; то ложе было устлано покрывалами (которые ветшают), это — любовью и верой. Ты — жених преходящий и распадающийся (изменяющийся), Иисус же — истинный Жених, пребывающий вовеки бессмертным. То приданое состояло из денег и ветшающих одежд, это — из живых слов, которые никогда не пройдут».

Услышав это, Харисий пошёл к царю и всё ему рассказал. Царь приказал привести Иуду, чтобы судить его и погубить. Но Харисий сказал: «Потерпи немного, царь. Сперва убеди этого человека угрозами, чтобы он уговорил Мигдонию быть со мной, как прежде». И Мисдей послал за апостолом Христовым и велел привести его. Все узники опечалились, что апостол уходит от них, ибо они тянулись к нему, и говорили: «Даже то утешение, которое у нас было, отняли у нас».

Мисдей сказал Иуде: «Зачем ты учишь этому новому учению, которое ненавистно и богам, и людям и не приносит никакой пользы?» Иуда ответил: «Какому злу я учу?» Мисдей сказал: «Ты учишь, что люди ‹не могут жить хорошо, если не живут целомудренно› с Богом, Которого ты проповедуешь». Иуда ответил: «Ты верно говоришь, царь: так я и учу. Скажи мне: разве ты не гневаешься на своих воинов, если они служат тебе в грязных одеждах? Если ты, земной царь, который возвратится в землю, требуешь от своих подданных благопристойности в делах, то почему вы гневаетесь и говорите, будто я учу дурному, когда я говорю, что служащие моему Царю должны быть благоговейны, чисты и свободны от всякой скорби и заботы — о детях, о бесполезном богатстве и суетных трудах? Ведь и ты хочешь, чтобы твои подданные следовали твоему образу жизни и нравам, и наказываешь их, если они пренебрегают твоими повелениями. Насколько же более верующие в моего Бога должны служить Ему с великим благоговением, чистотой и безмятежностью, оставив все телесные наслаждения, прелюбодеяние, расточительность, воровство, пьянство, служение чреву и постыдные дела!»

Услышав это, Мисдей сказал: «Вот, я отпускаю тебя. Иди же и уговори Мигдонию, жену Харисия, отказаться от желания уйти от него». Иуда ответил ему: «Не медли, если намерен что-либо сделать. Что до неё, если она правильно приняла то, чему научилась, то ни железо, ни огонь, ни что-либо ещё сильнее их не сможет причинить вреда или исторгнуть Того, Кого она хранит в своей душе». Мисдей сказал Иуде: «Одни яды обезвреживают другие, и териак исцеляет от укусов гадюки. И ты, если захочешь, можешь дать средство против этих болезней и восстановить мир и согласие между супругами. Этим ты пощадишь самого себя, ведь ты ещё не насытился жизнью. Знай: если ты её не убедишь, я вырву тебя из этой жизни, желанной всем людям». Иуда ответил: «Эта жизнь дана взаймы, и это время изменчиво; жизнь же, о которой я учу, нетленна. Видимые красота и юность вскоре перестанут существовать». Царь сказал ему: «Я дал тебе добрый совет, но ты сам знаешь свои дела».

Когда апостол вышел от царя, Харисий подошёл к нему и стал умолять его: «Прошу тебя, человек! Я никогда не согрешил ни против тебя, ни против кого-либо другого, ни против богов. Зачем же ты навлёк на меня такое бедствие? Почему внёс такую смуту в мой дом? И какая тебе от этого польза? Если ты надеешься что-нибудь получить, скажи, какая тебе нужна выгода, и я доставлю её тебе без всякого труда. Зачем ты сводишь меня с ума, а себя ввергаешь в погибель? Если ты её не убедишь, я и тебя убью, и, наконец, сам уйду из жизни. Но если, как ты говоришь, после нашего ухода отсюда там есть жизнь и смерть, осуждение и победа, и место суда, то и я войду туда, чтобы судиться с тобою. И если Бог, Которого ты проповедуешь, справедлив и справедливо назначает наказания, я знаю, что выиграю дело против тебя: ведь ты причинил мне зло, не претерпев от меня никакой обиды. Да и здесь я могу отомстить тебе и обрушить на тебя всё то, что ты сделал мне. Поэтому послушайся: пойди со мной домой и убеди Мигдонию быть со мной, как прежде, до того, как она увидела тебя». Иуда сказал ему: «Поверь мне, дитя моё: если бы люди любили Бога так же сильно, как любят друг друга, они просили бы у Него всё и получали, и никто не мог бы совершить над ними насилие (сир.: не было бы ничего, что не повиновалось бы им)».

Пока Фома говорил это, они пришли в дом Харисия и нашли Мигдонию сидящей, подперев щёку рукою, а Наркию — стоящей возле неё. Мигдония говорила: «Пусть, матушка, будут отсечены оставшиеся дни моей жизни, пусть все часы станут одним часом, и пусть я уйду из жизни, чтобы скорее пойти и увидеть Того Прекрасного, о Котором я слышала, — Живого, дающего жизнь верующим в Него. Там нет ни дня, ни ночи, ни света, ни тьмы, ни добра, ни зла, ни бедного, ни богатого, ни мужского пола, ни женского, ни свободного, ни раба, ни гордеца, подчиняющего себе смиренного». Пока она говорила, апостол встал рядом с нею, и она тотчас поднялась и поклонилась ему. Тогда Харисий сказал ему: «Видишь, как она благоговеет перед тобою и почитает тебя? Всё, что ты ей прикажешь, она охотно исполнит».

После этих слов Иуда сказал Мигдонии: «Дочь моя Мигдония, послушайся того, что говорит твой брат Харисий». Мигдония ответила: «Если ты не мог даже ‹назвать› это дело словом, неужели принудишь меня претерпеть его на деле? Ведь от тебя я слышала, что эта жизнь бесполезна, этот покой временен, а эти владения преходящи. Ты также говорил, что отрекающийся от этой жизни получит жизнь вечную, что возненавидевший свет дня и ночи увидит свет, которого не объемлет тьма, что презревший эти деньги найдёт другие, вечные деньги. Теперь же ‹ты говоришь это› потому, что боишься. Кто, совершив что-либо и получив похвалу за свой труд, переделывает сделанное? Кто ‹строит башню и› тотчас разрушает её до основания? Кто выкапывает источник воды в жаждущей земле и тотчас засыпает его? Кто, найдя сокровище, не пользуется им?» Услышав это, Харисий сказал: «Я не стану подражать вам и не поспешу погубить вас; и хотя могу это сделать, не наложу на тебя оков (сир.: но тебя я свяжу). И не позволю тебе разговаривать с этим колдуном. Если послушаешься меня — хорошо; если же нет, я знаю, что мне делать».

Иуда вышел из дома Харисия, отправился в дом Сифора и остановился у него. Сифор сказал: «Я приготовлю Иуде зал (триклиний), где он сможет учить» (сир.: Сифор сказал Иуде: «Приготовь себе помещение», и так далее). Так он и сделал. И сказал Сифор: «Я, моя жена и дочь отныне будем жить в святости, целомудрии и единой любви. Прошу тебя: да примем от тебя печать, станем почитателями истинного Бога и будем причислены к Его овцам и агнцам». Иуда ответил: «Я боюсь высказать то, что думаю. Но я кое-что знаю, и то, что знаю, не могу выразить».

И он начал говорить о крещении: «Это крещение есть отпущение грехов (греческие рукописи U и P дают различные тексты; оба неясны). Оно вновь рождает свет, разливающийся вокруг нас; оно рождает заново нового человека (сир.: оно восстанавливает разум); оно соединяет дух (с телом), трояким образом воздвигает нового человека и ‹делает его› причастником отпущения грехов. Слава Тебе, Сокровенный, Которого принимают в крещении! Слава Тебе, невидимая сила, пребывающая в крещении! Слава Тебе, обновление, которым обновляются крещаемые и с любовью держатся за Тебя!»

Сказав это, он возлил елей на их головы и произнёс: «Слава Тебе, любовь милосердия (утробы)! Слава Тебе, имя Христа! Слава Тебе, сила, утверждённая во Христе!» Затем велел принести сосуд и крестил их во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Когда они были крещены и одеты, он положил хлеб на стол, благословил его и сказал: «Хлеб жизни, вкушающие который пребывают нетленными; хлеб, насыщающий голодные души своим благословением! Ты благоволишь принять дар, чтобы стать для нас отпущением грехов и чтобы вкушающие Тебя стали бессмертными. Мы призываем над Тобою имя матери, неизреченной тайны сокровенных сил и властей (? называем имя неизреченной тайны, сокрытой от всех, и так далее); мы призываем над Тобою имя [Твоего?] Иисуса». И он сказал: «Да придут силы благословения и утвердятся в этом хлебе, чтобы все души, вкушающие его, омылись от своих грехов». И преломил хлеб, и дал Сифору, его жене и дочери.

Царь Мисдей, отпустив Иуду, пообедал, вернулся домой и рассказал своей жене о том, что случилось с их родственником Харисием. Он сказал: «Посмотри, что произошло с этим несчастным! Ты и сама знаешь, сестра моя Терция, что нет у мужчины ничего лучше собственной жены, в которой он находит покой. Но случилось так, что его жена пошла к тому колдуну, о котором ты слышала, что он пришёл в землю индийцев; она подпала под его чары и отдалилась от своего мужа. Он же не знает, что делать. Когда я хотел погубить злодея, Харисий не позволил. Так пойди же ты и посоветуй ей обратиться к своему мужу и оставить пустые слова колдуна».

Поднявшись, Терция сразу пошла в дом Харисия, ‹родственника› своего мужа, и нашла Мигдонию лежащей на земле в смирении. Под нею были рассыпаны пепел и постлана власяница, и она молилась, чтобы Господь простил её прежние грехи и чтобы она скорее ушла из жизни. Терция сказала ей: «Мигдония, дорогая моя сестра и подруга! Что это за †рука† (сир.: что за безумие)? Что за болезнь постигла тебя? Почему ты поступаешь, как безумная? Опомнись, вернись к своему прежнему пути, приблизься к своим многочисленным родным, пощади своего верного мужа Харисия и не делай того, что недостойно свободной женщины». Мигдония ответила ей: «О Терция, ты ещё не слышала проповедника жизни: он ещё не коснулся твоих ушей, ты ещё не вкусила лекарства жизни и не освободилась от тленной скорби. Ты пребываешь в жизни временной и не знаешь вечной жизни и спасения, не разумеешь нетленного общения. Ты стоишь в одеждах, которые ветшают, и не желаешь вечных; гордишься исчезающей красотой и не думаешь о безобразии своей души; богата множеством слуг (сир. добавляет: и не освободила свою собственную душу от рабства); кичишься славой, которую приносит множество людей, но не избавляешь себя от смертного приговора».

Услышав это от Мигдонии, Терция сказала: «Прошу тебя, сестра, отведи меня к тому чужеземцу, который учит таким великим вещам, чтобы и я могла пойти послушать его, научиться поклоняться Богу, Которого он проповедует, стать причастницей его молитв и всего того, о чём ты рассказала». Мигдония ответила: «Он в доме военачальника Сифора; ведь он стал проводником жизни для всех спасающихся в Индии». Услышав это, Терция поспешила в дом Сифора, чтобы увидеть нового апостола, пришедшего туда. Когда она вошла, Иуда сказал ей: «Что ты пришла увидеть? Человека чужого, бедного, презираемого и нуждающегося, у которого нет ни богатства, ни имущества. Но одно я имею: то, чего не могут отнять ни цари, ни правители, что не погибает и не прекращается, — Иисуса, Спасителя всего человечества, Сына Бога живого, Который дал жизнь всем верующим в Него, ищущим у Него прибежища и признанным в числе Его слуг (сир.: овец)». Терция сказала ему: «Да стану и я причастницей этой жизни, которую ты обещаешь всем сходящимся в собрание Божие». Апостол ответил: «Сокровищница святого Царя широко открыта. Достойно приобщающиеся к её благам обретают покой и, покоясь, царствуют. Но прежде всего никто нечистый и скверный не приходит к Нему, ибо Он знает тайники наших сердец и глубины помыслов, и никому невозможно укрыться от Него. Поэтому, если ты воистину веруешь в Него, будешь удостоена Его тайн. Он возвеличит тебя, обогатит и сделает наследницей Своего Царства».

Услышав это, Терция с радостью вернулась домой и нашла мужа ожидающим её: он ещё не обедал. Увидев её, Мисдей сказал: «Отчего сегодня ты входишь ещё прекраснее? И почему пришла пешком, что не подобает свободнорождённым женщинам, подобным тебе?» Терция ответила ему: «Я глубоко благодарна тебе за то, что ты послал меня к Мигдонии. Ведь я пошла и услышала о новой жизни, увидела нового апостола Бога, Который даёт жизнь верующим в Него и исполняющим Его заповеди. Потому и мне следует отплатить тебе за эту милость и наставление добрым советом: ты будешь великим царём на небесах, если послушаешься меня, убоишься Бога, Которого проповедует чужеземец, и сохранишь себя в святости для Бога живого. Ведь это царство проходит, и твой покой обратится в скорбь. Но пойди к тому человеку, поверь ему — и будешь жить до конца». Услышав эти слова от своей жены, Мисдей стал бить себя руками по лицу, разодрал одежды и сказал: «Да не найдёт покоя душа Харисия, ибо он ранил мою душу! Да не будет у него надежды, ибо он отнял мою надежду!» И вышел в великом негодовании.

Он нашёл своего друга Харисия на рыночной площади и сказал ему: «Зачем ты вверг меня в преисподнюю, чтобы и я стал твоим товарищем? Зачем разорил и обобрал меня, ничего не приобретя? Зачем причинил мне вред, нисколько не помогши себе? Зачем убил меня, а сам не обрёл жизни? Зачем поступил со мной несправедливо, а сам не добился справедливости? Почему не позволил мне погубить того колдуна прежде, чем он развратил мой дом своим злом?» И он крепко держал Харисия (сир.: укорял Харисия). Харисий спросил: «Но что же случилось с тобой?» Мисдей ответил: «Он околдовал Терцию». И оба отправились в дом военачальника Сифора, где нашли Иуду сидящим и поучающим. Все присутствующие встали перед царём, но он не поднялся. Мисдей понял, что это и есть он, схватился за сиденье и опрокинул его, затем поднял сиденье обеими руками и ударил Иуду по голове, так что ранил её. Потом он отдал его воинам, сказав: «Уведите его и тащите грубо, без всякой пощады, чтобы его позор стал явен всем». Они потащили его и привели к месту, где Мисдей вершил суд. И он стоял там под стражей воинов Мисдея.

Уазан (в рукописи P — Иузан; сир.: Визан), сын Мисдея, подошёл к воинам и сказал: «Дайте его мне, чтобы я мог поговорить с ним, пока не придёт царь». Они передали его юноше, и тот ввёл его туда, где царь вершил суд. Иузан сказал: «Разве ты не знаешь, что я сын царя Мисдея, что могу сказать царю всё, что пожелаю, и он оставит тебе жизнь? Так скажи мне: кто твой Бог и на какую силу ты притязаешь и чем хвалишься? Если это какая-то сила или колдовское искусство, расскажи мне и научи меня — и я отпущу тебя». Иуда ответил: «Ты сын царя Мисдея, который царствует лишь на время, а я слуга Иисуса Христа, вечного Царя. Ты можешь попросить своего отца сохранить тому, кому пожелаешь, временную жизнь, в которой люди не пребывают вечно и которую даруете ты и твой отец. Я же прошу моего Господа и ходатайствую за людей, а Он даёт им новую жизнь, всецело непреходящую. Ты хвалишься имуществом, слугами, одеждами, роскошью и нечистыми усладами ложа, а я хвалюсь нищетой, любомудрием, смирением, постом, молитвой, общением Святого Духа и моих братьев, достойных Бога; я хвалюсь жизнью вечной. Ты полагаешься на человека (прибегнул к человеку), подобного тебе, который не может спасти собственной души от суда и смерти. Я же полагаюсь на Бога живого, на Спасителя царей и князей, Который есть Судия всех людей. Вы, возможно, сегодня существуете, а завтра вас уже нет; я же прибег к Тому, Кто пребывает вовеки и знает все наши времена и сроки. Если ты пожелаешь стать слугою этого Бога, вскоре станешь им. Но покажи, что желаешь быть достойным Его слугой, вот чем: прежде всего святостью (чистотой), которая есть начало всех благ, затем общением с Богом, Которого я проповедую, любомудрием, простотой, любовью, верой и ‹доброй надеждой› на Него, а также единством чистой пищи (сир.: простотой чистой жизни)».

Господь убедил юношу, и тот искал случая помочь Иуде бежать. Но пока он размышлял об этом, пришёл царь; воины взяли Иуду и вывели его. Иузан вышел вместе с ним и встал рядом. Сев на своё место, царь приказал привести Иуду со связанными за спиной руками. Его ввели, и он стал посередине. Царь сказал: «Скажи мне, кто ты и какой силой совершаешь это». Иуда ответил ему: «Я такой же человек, как ты, и совершаю это силой Иисуса Христа». Мисдей сказал: «Говори мне правду, прежде чем я погублю тебя». Иуда ответил: «У тебя нет надо мной той власти, какую ты себе приписываешь, и ты ничем не повредишь мне». Царь разгневался на его слова и велел раскалить железные плиты и поставить его на них босым. Когда воины снимали с него обувь, он сказал: «Мудрость Божия лучше мудрости человеческой. †Ты, Господи и Царь† (сир.: замысли против них), — пусть Твоя благость противостанет его гневу». Принесли плиты, пылавшие как огонь, и поставили на них апостола. Тотчас из земли обильно хлынула вода, так что плиты скрылись под нею, а державшие его отпустили его и отошли.

Увидев такое множество воды, царь сказал Иуде: «Попроси своего Бога избавить меня от этой смерти, чтобы я не погиб в потопе». Апостол помолился: «Ты, обуздавший эту стихию (природу), собравший её в одно место и направивший в разные земли; Ты, приведший беспорядок в порядок; Ты, совершающий могущественные дела и великие чудеса руками Твоего слуги Иуды; Ты, милующий мою душу, чтобы я всегда принимал Твоё сияние; Ты, воздающий потрудившимся; Ты, Спаситель моей души, восстанавливающий её собственную природу, чтобы она не имела общения с тем, что причиняет вред; Ты, всегда бывший источником жизни, — удержи эту стихию, чтобы она не поднялась на погибель людям, ибо среди стоящих здесь есть те, которые уверуют в Тебя и будут жить». Когда он помолился, вода понемногу ушла в землю и место высохло. Увидев это, Мисдей приказал отвести его в темницу: «Пока я не решу, как с ним поступить».

Когда Иуду повели в темницу, все последовали за ним. Иузан, царский сын, шёл по правую его руку, а Сифор — по левую. Он вошёл в темницу и сел, и с ним Иузан и Сифор; Сифор убедил свою жену и дочь тоже сесть, ибо и они пришли послушать слово жизни. Ведь они знали, что Мисдей в своём безмерном гневе убьёт его. Иуда начал говорить: «О Освободитель моей души от рабства многим, ибо я предал себя на продажу ‹одному, сир.›! Вот, я радуюсь и ликую, зная, что исполнилось время мне войти и принять ‹Тебя, дарующего мне покой, сир.›. Вот, я освобождаюсь от земных забот; вот, исполняется моя надежда, и я обретаю истину; вот, я освобождаюсь от скорби и облекаюсь одной лишь радостью; вот, я становлюсь беззаботным, чуждым печали и пребываю в покое; вот, я освобождаюсь от рабства и призываюсь к свободе; вот, я служил временам и срокам, а теперь возношусь над временами и сроками; вот, я получаю воздаяние от Воздаятеля моего, Который даёт без счёта (числа), ибо Его богатства достаточно для дара; ‹вот, я снимаю и надеваю своё одеяние,› и уже не сниму его вновь; вот, я засыпаю и пробуждаюсь и больше не усну; вот, я умираю и вновь живу и больше не вкушу смерти; вот, радуются и ожидают меня, чтобы я пришёл и был с их родом и стал цветком в их венце; вот, я царствую в Царстве, на которое уповал ещё отсюда; вот, мятежные падают предо мною, ибо я ускользнул от них; вот, (ко мне) пришёл мир, к которому все собираются».

Пока апостол так говорил, все присутствовавшие слушали, думая, что в этот час он отойдёт из жизни. И он снова сказал: «Веруйте во Врача всех (болезней), видимых и невидимых, и во Спасителя душ, нуждающихся в Его помощи. Он — свободнорождённый ‹сын› царей, Он — Врач Своих созданий, Он — Тот, Кого поносили Его собственные рабы. Он — Отец высоты, Господь природы и Судия (? сир.: Отец природы, Господь высоты и верховный Судия). Он пришёл от Величайшего, единородный Сын глубины, и был назван сыном (сир.: стал видимым через) Девы Марии и именовался сыном Иосифа-плотника. Его малость мы (видели) телесными очами, а величие приняли верою и увидели в Его делах. Его человеческое тело мы осязали своими руками, и нашими глазами видели Его облик преображённым (изменившимся), но Его небесный образ на горе видеть не могли. Он заставил правителей споткнуться и сокрушил смерть. Он — неложная истина, Он, в конце концов уплативший подать за Себя и Своих учеников. Увидев Его, князь устрашился, и бывшие с ним силы смутились; князь засвидетельствовал (сир.: спросил Его), кто Он и откуда, но не познал истины, ибо сам чужд истине. Он, имевший власть над миром, над его удовольствиями, владениями и покоем, ‹отверг› всё это и отвращает от этого Своих подданных, чтобы они этим не пользовались».

Закончив эти слова, он встал и помолился так: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да придёт Царство Твоё; да будет воля Твоя, как на небе, так и на земле. ‹Дай нам неизменный хлеб этого дня, сир.› И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».

«Господь мой и Бог мой, надежда, упование и Учитель! Ты научил меня так молиться. Вот, я произношу эту молитву и исполняю Твою заповедь. Будь со мною до конца! Ты с детства посеял во мне жизнь и сохранил меня от тления. Ты привёл меня к нищете этого мира и призвал к истинному богатству. Ты дал мне познать самого себя и показал, что я — Твой. Я сохранил себя чистым от женщины, чтобы то, чего Ты требуешь, не оказалось осквернённым». [Примечание М. Р. Джеймса: со слов «Господь мой и Бог мой» начинается двойной текст: с одной стороны его представляет рукопись U, с другой — парижская рукопись P и ещё три (отчасти четыре) рукописи. Последние помещают эту молитву после главы 167. Их текст, как я полагаю, может быть первоначальным греческим текстом. Здесь я следую ему, повторяя первый абзац.]

«Господь мой и Бог мой, надежда моя, упование моё и Учитель мой, вложивший в меня мужество! Ты научил меня так молиться. Вот, я произношу Твою молитву и исполняю Твою волю. Будь со мною до конца! Ты с юности давал мне терпение в искушении, ‹сеял во› мне жизнь и сохранял меня от тления. Ты привёл меня к нищете этого мира и наполнил истинным богатством. Ты показал мне, что я — Твой; поэтому я никогда не соединялся с женой, чтобы храм, достойный Тебя, не оказался осквернённым.

Уст моих недостаточно, чтобы восхвалить Тебя; я не могу и постичь той заботы и промышления (попечения), которыми Ты окружал меня (которые Ты имел обо мне). Ведь я желал приобрести богатство, но Ты в видении показал мне, что оно полно потерь и вреда для приобретающих его. Я поверил показанному Тобою и пребывал в мирской нищете, пока Ты, истинное богатство, не открылся мне. Ты наполнил и меня, и остальных достойных Тебя Своим собственным богатством и освободил Своих от забот и тревог. Итак, я исполнил Твои заповеди, Господи, совершил Твою волю, стал нищим, нуждающимся, чужеземцем, рабом, презираемым, узником, голодным, жаждущим, нагим и босым, трудился ради Тебя, чтобы моё дерзновение не погибло, чтобы моя надежда на Тебя не была посрамлена, чтобы многий труд мой не оказался напрасным и утомление моё не было вменено ни во что. Да не погибнут мои молитвы, непрестанные посты и великое усердие к Тебе; да не заменят мою пшеницу плевелами на Твоей земле; да не унесёт его враг и не смешает со своими плевелами. Ведь Твоя земля не принимает его плевелов, и в Твои хранилища их положить невозможно.

Я посадил Твою лозу в земле. Она пустила корни в глубину и раскинула побеги в высоту, а плоды её простёрлись по земле и радуют достойных Тебя, которых Ты приобрёл. Деньги, которые Ты имеешь от меня, я положил на стол (в рост); когда Ты их востребуешь, возврати их мне с прибылью, как Ты обещал. Одной Твоей миной я торговал и приобрёл десять; Ты прибавил мне к тому, что я имел, как условился. Я простил моему должнику мину — не взыщи её с меня. Я был зван на вечерю и пришёл; я отказался от поля, пары волов и жены, чтобы из-за них не быть отвергнутым. Я был зван на брачный пир и облачился в белое одеяние, чтобы оказаться достойным его и не быть связанным по рукам и ногам и выброшенным во тьму внешнюю. Мой светильник ярко горит, ожидая господина, возвращающегося со свадьбы, чтобы встретить его и чтобы я (? он) не увидел его погасшим из-за того, что кончилось масло. Очи мои, Христе, взирают на Тебя, и сердце моё ликует от радости, ибо я исполнил Твою волю и совершил Твои заповеди, чтобы уподобиться тому бдительному и заботливому слуге, который в своём усердии не забывает бодрствовать (другие рукописи: «Я не дремал праздно, соблюдая Твои заповеди: в первую стражу, в полночь и при пении петуха, чтобы очи мои увидели Тебя», и так далее). Всю ночь я трудился, охраняя свой дом от воров, чтобы его не взломали.

Я крепко препоясал чресла истиной и завязал обувь на ногах, чтобы никогда не увидеть её распахнутой; я возложил руки на запряжённый плуг и не оборачивался назад, чтобы борозды мои не стали кривыми. Пашня побелела, и настала жатва, чтобы я получил свою плату. Ветшающую одежду я износил и завершил труд, приведший меня к покою. Я бодрствовал в первую, вторую и третью стражу, чтобы узреть Твой лик и поклониться Твоему святому сиянию. Я искоренил худшее (сир.: разрушил свои житницы) и оставил их пустыми на земле, чтобы насытиться из Твоих сокровищниц (греч. рукописи добавляют: «Всё своё имущество я продал, чтобы приобрести Тебя, жемчужину»). Влажный источник, бывший во мне, я иссушил, чтобы жить и покоиться у Твоего неиссякаемого источника (другое чтение и сир.: покоиться у Твоего живого источника). Пленника, которого Ты вверил мне, я умертвил, чтобы освобождённый во мне не утратил своего дерзновения. Внутреннего я сделал внешним, а внешнего — ‹внутренним›, и вся Твоя полнота исполнилась во мне. Я не возвратился к тому, что позади, но устремился к тому, что впереди, чтобы не стать посмешищем. Мёртвого я оживил, живого одолел, недостающее восполнил (сирийский текст Райта, в отличие от более древнего, вставляет отрицания: «не оживил» и так далее), чтобы получить победный венец и чтобы сила Христа совершилась во мне. На земле я принял поношение, но Ты дай мне воздаяние и награду на небесах. (Рукопись U опускает практически всю эту главу.)

Пусть силы и служители не заметят меня и не помышляют обо мне; пусть мытари и сборщики не взыскивают с меня; пусть слабые и злые не кричат против меня, мужественного и смиренного. И когда меня понесут ввысь, пусть они не поднимутся, чтобы преградить мне путь, — силой Твоей, Иисусе, которая окружает меня, как венец. Ведь они бегут и прячутся, не могут смотреть на Тебя; но (ибо) внезапно набрасываются на подвластных им, и сам удел сынов лукавого вопиет и обличает их. Это не скрыто от них, ибо природа их обнаружена: дети лукавого отделены. Так даруй же мне, Господи, пройти в тишине, радости и мире, миновать их и предстать перед Судией. Пусть диавол (или клеветник) не взглянет на меня; пусть глаза его ослепит Твой свет, который Ты поселил во мне. Закрой ему (загради) уста: ведь он ничего не нашёл против меня».

[Примечание М. Р. Джеймса: возвращаемся к рукописи U.]

И снова он сказал окружавшим его: «‹Веруйте, дети мои, в Бога, Которого я возвещаю; веруйте в Иисуса Христа, Которого я проповедую; веруйте в Подателя жизни и Помощника Своих слуг, сир.› Веруйте в Спасителя потрудившихся в служении Ему. Ведь душа моя уже расцветает, потому что близко моё время принять Его. Прекрасный, Он всегда влечёт меня говорить о Его красоте, о том, какова она, хотя я не могу и не в силах достойно выразить её. Ты, свет (сир.: кормилец) моей нищеты, восполняющий мои недостатки и питающий меня в нужде, будь со мной, пока я не приду и не обрету Тебя навеки».

Юноша Иузан обратился к апостолу с мольбою: «Прошу тебя, человек, апостол Божий, позволь мне пойти: я уговорю темничного стража разрешить тебе прийти ко мне домой, чтобы я через тебя получил печать и стал твоим служителем и хранителем заповедей Бога, Которого ты проповедуешь. Ведь прежде я и в самом деле жил согласно тому, чему ты учишь, пока отец не принудил меня и не сочетал с женой по имени Мнесара. Мне идёт двадцать первый год, и вот уже семь лет я женат; до вступления в брак я не знал никакой другой женщины. Поэтому отец и считал меня ни к чему не годным. От этой жены у меня никогда не было ни сына, ни дочери; и сама жена всё это время жила со мной в целомудрии. Если бы сегодня она была здорова и послушала тебя, я твёрдо знаю: и я обрёл бы покой, и она получила бы жизнь вечную. Но она в опасности, удручена тяжёлой болезнью. Поэтому я уговорю стража обещать пойти со мной; ведь я живу отдельно, а ты исцелишь и эту несчастную». Услышав это, Иуда, апостол Всевышнего, сказал Иузану: «Если уверуешь, увидишь чудеса Божии и то, как Он спасает Своих слуг».

Пока они так беседовали, Терция, Мигдония и Наркия стояли у дверей темницы. Они дали темничному стражу триста шестьдесят три серебряных статера и вошли к Иуде. Там они нашли Иузана, Сифора, его жену и дочь и всех узников, сидевших и слушавших слово. Когда они подошли к нему, он сказал: «Кто позволил вам прийти к нам? Кто открыл вам запечатанную дверь, чтобы вы вышли?» Терция ответила ему: «Разве не ты открыл нам дверь и велел прийти в темницу, чтобы забрать наших братьев, которые были здесь, и тогда Господь явит в нас Свою славу? Когда мы подошли к двери, не знаю как, ты отделился от нас, скрылся и пришёл сюда прежде нас; здесь мы и услышали шум двери, когда ты затворил её перед нами. Поэтому мы дали денег стражам и вошли. Вот мы и здесь, умоляем тебя позволить нам убедить тебя и помочь тебе бежать, пока не утихнет царский гнев против тебя». Иуда сказал им: «Прежде всего расскажите нам, как вас заперли».

Она сказала ему: «Ты был с нами, ни на час не оставлял нас — и спрашиваешь, как нас заперли? Но если желаешь услышать, слушай. Царь Мисдей послал за мной и сказал: „Этот колдун ещё не одолел тебя. Как я слышу, он околдовывает людей елеем, водой и хлебом, но тебя ещё не околдовал. Так послушайся меня: иначе я заключу тебя и измучаю, а его погублю. Ведь я знаю: если он ещё не дал тебе елея, воды и хлеба, то ещё не смог овладеть тобой“. Я ответила ему: „Над моим телом у тебя есть власть: делай всё, что хочешь. Но свою душу я не дам погубить вместе с тобой“. Услышав это, он запер меня в комнате (сир.: под своей столовой). Харисий привёл Мигдонию и запер её вместе со мной. А ты вывел нас и привёл сюда. Так дай нам скорее печать, чтобы разрушилась надежда Мисдея, который строит такие замыслы».

Услышав это, апостол сказал: «Слава Тебе, Иисусе, являющийся во многих образах! Слава Тебе, являющийся в облике нашего убогого человечества! Слава Тебе, ободряющий и укрепляющий нас, дающий благодать, утешающий и стоящий рядом с нами во всех опасностях, подкрепляющий нашу немощь!» Пока он так говорил, вошёл темничный страж и сказал: «Погасите светильники, чтобы кто-нибудь не донёс на вас царю». Тогда они погасили светильники и приготовились ко сну. Но апостол обратился к Господу: «Теперь, Иисусе, время Тебе поспешить. Вот, дети тьмы сидят (сир.: заставляют нас сидеть) в своей тьме; просвети же нас светом Твоей природы». Внезапно вся темница стала светла, как днём. И пока все находившиеся в темнице спали глубоким сном, бодрствовали только уверовавшие в Господа.

Тогда Иуда сказал Иузану: «Иди вперёд и приготовь всё, что нам нужно». Иузан спросил: «Кто же откроет мне двери темницы? Стражи заперли их и ушли спать». Иуда ответил: «Верь в Иисуса — и найдёшь двери открытыми». Когда он вышел и удалился от них, все остальные последовали за ним. Иузан шёл впереди, и навстречу ему вышла его жена Мнесара, направлявшаяся в темницу. Она узнала его и сказала: «Брат мой Иузан, это ты?» Он ответил: «Да. А ты — Мнесара?» Она сказала: «Да». Иузан спросил её: «Куда ты идёшь, да ещё в столь неурочный час? И как ты смогла встать?» Она ответила: «Этот юноша возложил на меня руку и поднял меня, а во сне я увидела, что должна пойти туда, где сидит чужеземец, и совсем выздороветь». Иузан сказал ей: «Какой юноша с тобой?» Она ответила: «Разве ты не видишь того, кто справа от меня и ведёт меня за руку?»

Пока они так беседовали, Иуда вместе с Сифором, его женой и дочерью, Терцией, Мигдонией и Наркией пришёл к дому Иузана. Мнесара, жена Иузана, увидев его, поклонилась ему и сказала: «Ты ли пришёл, спасший нас от тяжёлой болезни? Это тебя я видела ночью: ты вверил мне этого юношу, чтобы он привёл меня в темницу. Но по своей благости ты не допустил, чтобы я утомилась, и сам пришёл ко мне». Сказав это, она обернулась и больше не увидела юноши. Не найдя его, она сказала апостолу: «Я не могу идти одна: ведь юноши, которого ты дал мне, здесь нет». Иуда ответил: «Отныне тебя будет вести Иисус». После этого она подбежала к нему. Когда они вошли в дом Иузана, сына царя Мисдея, хотя была ещё ночь, великий свет воссиял и разлился вокруг них.

Тогда Иуда начал молиться и говорить так: «О Спутник и Защитник (Союзник), надежда слабых и упование бедных, прибежище и пристанище утомлённых, голос, исшедший с высоты (греч.: из сна), Утешитель, пребывающий посреди нас, пристань и гавань проходящих через области властителей, Врач, исцеляющий без платы! Ты, распятый среди людей за многих; Ты, сошедший в преисподнюю с великою силой, Чьего вида не вынесли князья смерти! Ты восшёл с великою славой и, собрав всех прибегших к Тебе, приготовил путь; по Твоим следам прошли все, кого Ты искупил. Ты ввёл их в Свою ограду и соединил со Своими овцами. Сын милосердия, Сын, посланный к нам из любви к человеку из совершенной вышней страны (отечества), Господь всех владений (сир.: неосквернённых владений), служащий Своим слугам, чтобы они жили, наполняющий творение Своими богатствами! Бедный, терпевший нужду и голодавший сорок дней, насыщающий жаждущие души Своими благами! Будь с Иузаном, сыном Мисдея, с Терцией и Мнесарой; собери их в Свою ограду и присоедини к числу Своих. Будь им путеводителем в земле заблуждения, врачом в земле болезни, покоем в земле утомлённых; освяти их в осквернённой земле; будь врачом и их тел, и душ; сделай их Своими святыми храмами, и пусть Твой Святой Дух обитает в них».

Помолившись над ними, апостол сказал Мигдонии: «Раздень своих сестёр». Она сняла с них одежды, опоясала их поясами и привела. Иузан уже прошёл вперёд, а они пришли вслед за ним. Апостол взял елей в серебряной чаше и произнёс над ним: «Плод, прекраснейший из всех плодов, с которым никакой другой не может сравниться; исполненный милосердия, пламенеющий силой слова; сила дерева, которою люди облекаются и побеждают своих противников; венчающий победителей; помощь (знамение) и радость больных! Ты возвестил людям их спасение и являешь свет пребывающим во тьме. Лист твой горек, но прекрасен ты в своём сладчайшем плоде; груб на вид, но нежен на вкус; кажешься слабым, но в великой своей крепости можешь нести силу, которая видит всё». После этих слов [далее следует испорченное слово] он произнёс: «Иисусе! да придёт Его победоносная мощь и утвердится в этом елее, как утвердилась в родственном ему дереве (древесине), — та самая Его мощь того времени, чьего слова не могли вынести распявшие Тебя. Да придёт и тот дар, которым, дохнув на Его (Твоих) врагов, Ты заставил их отступить назад и пасть ниц; да почиет он на этом елее, над которым мы призываем Твоё святое имя». Сказав это, он возлил елей сперва на голову Иузана, затем на головы женщин, говоря: «Во имя Твоё, Иисусе Христе, да будет он этим душам во отпущение грехов, для отражения противника и во спасение их душ». Он велел Мигдонии помазать их, а сам помазал Иузана. Помазав их, он свёл их в воду во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Когда они вышли из воды, он взял хлеб и чашу, благословил и сказал: «Твоё святое тело, распятое за нас, мы вкушаем, и Твою кровь, излитую за нас во спасение, мы пьём. Да будет же Твоё тело нам во спасение, а Твоя кровь — во отпущение грехов. За желчь, которую Ты испил ради нас, да удалится от нас желчь диавола; за уксус, который Ты испил за нас, да укрепится наша немощь; за плевки, которые Ты принял за нас, да примем мы росу Твоей благости; через трость (или за трость), которой били Тебя за нас, да получим мы совершенный дом. За то, что ради нас Ты принял терновый венец, да облечёмся мы, возлюбившие Тебя, в неувядающий венец. За полотно, в которое Ты был обвит, да препояшемся и мы Твоей непобедимой силой; за новую гробницу и погребение да получим обновление души и тела; за то, что Ты воскрес и ожил, да оживём и мы, и будем жить, и предстанем перед Тобой на праведном суде». Он преломил хлеб, преподал евхаристию Иузану, Терции, Мнесаре, жене и дочери Сифора и сказал: «Да будет эта евхаристия вам во спасение, радость и здравие ваших душ». Они сказали: «Аминь». И послышался голос: «Аминь. Не бойтесь, только веруйте».

После этого Иуда отправился обратно в заключение. Терция, Мигдония и Наркия также пошли обратно в заключение. В присутствии множества уверовавших апостол Фома сказал им: «Дочери, сёстры и сослужительницы, уверовавшие в моего Господа и Бога, служительницы моего Иисуса! Послушайте меня сегодня: я передаю вам своё слово и больше не буду говорить с вами в этой плоти и в этом мире. Ведь я восхожу к моему Господу и Богу Иисусу Христу, к Тому, Кто продал меня, к тому Господу, Который смирился до меня, малого, и возвёл меня к вечному величию, Который удостоил меня стать Его слугою в истине и стойкости. К Нему я отхожу, зная, что время исполнилось и приблизился назначенный день, когда я пойду получить воздаяние от моего Господа и Бога. Ведь праведен мой Воздаятель, Который знает меня и то, как мне надлежит получить награду. Он не скуп и не завистлив, но богат Своими дарами; даруя, Он не любит хитрить (или скупиться), ибо уверен в Своих владениях, которые не могут истощиться.

Я не Иисус, но Его слуга; я не Христос, но Его служитель; я не Сын Божий, но молюсь о том, чтобы стать достойным Бога. Пребывайте в вере Христовой, пребывайте в надежде на Сына Божия. Не изнемогайте от скорби и не колеблитесь, если увидите, что надо мною издеваются, что меня заключили в темницу ‹или что я умираю, сир.›, ибо я исполняю Его волю. Если бы я не пожелал умереть, я знаю во Христе, что мог бы этого избежать. Но то, что называют смертью, — не смерть, а освобождение от тела. Потому я с радостью принимаю это освобождение от тела, чтобы уйти и увидеть Того, Кто прекрасен и исполнен милосердия, Кто достоин любви. Ведь я претерпел много трудов, служа Ему, и трудился ради Его благодати, сошедшей на меня и не покидающей меня. Итак, да не проникнет в вас тайком сатана и не похитит ваших мыслей; да не будет в вас места для него, ибо могуч Тот, Кого вы приняли. Ожидайте пришествия Христа: Он придёт и примет вас, и Его вы увидите, когда Он придёт».

Когда апостол закончил эти слова, они вошли в дом, и апостол Фома сказал: «Спаситель, многое претерпевший за нас! Да станут эти двери такими, какими были, и да будут наложены на них печати». Он оставил их и ушёл обратно в заключение. Они же плакали и скорбели, зная, что Мисдей убьёт его (в рукописи P: не зная, что Мисдей освободит его).

Апостол застал стражей спорящими. Они говорили: «Чем мы провинились перед этим чародеем? Ведь своим колдовством он открыл двери и хотел, чтобы все узники бежали. Но пойдём, донесём царю и расскажем ему о его жене и сыне». Пока они так спорили, Фома молчал. Рано утром они встали, пришли к царю и сказали: «Наш господин и царь! Удали этого колдуна и вели заключить его в другом месте: мы не можем его удержать. Если бы твоё счастье не охраняло темницу, все осуждённые уже бежали бы, ибо теперь мы во второй раз нашли двери открытыми. К тому же, царь, твоя жена, твой сын и остальные не отходят от него». Услышав это, царь пошёл и нашёл печати на дверях целыми. Осмотрев и сами двери, он сказал стражам: «Зачем вы лжёте? Ведь печати целы. Как же вы говорили, что Терция и Мигдония приходят к нему в темницу?» Стражи ответили: «Мы сказали тебе правду».

Мисдей пришёл в темницу и сел. Он велел привести апостола Фому, раздел его (и опоясал поясом), поставил перед собою и сказал: «Ты раб или свободный?» Фома ответил: «Я раб Единственного, над Кем ты не имеешь власти». Мисдей сказал ему: «Как же ты убежал и пришёл в эту страну?» Фома ответил: «Мой Господин продал меня сюда, чтобы я спас многих и через твои руки отошёл из этого мира». Мисдей спросил: «Кто твой господин? Как его зовут? И из какой он страны?» Фома ответил: «Мой Господь — твой Владыка; Он Господь неба и земли». Мисдей спросил: «Как его имя?» Фома сказал: «Истинного Его имени ты сейчас услышать не можешь, но данное Ему имя — Иисус Христос». Мисдей сказал ему: «Я не спешил погубить тебя, но долго терпел. Ты же умножил свои злодеяния, и колдовство твоё распространилось, и о нём слышно по всей стране. Но я поступлю так, чтобы твои чары ушли вместе с тобой и наша земля очистилась от них». Фома ответил ему: «Эти чары ‹не, сир.› уйдут со мной, когда я отправлюсь отсюда. И знай: я ‹они, сир.› никогда не оставлю тех, кто здесь».

После этих слов апостола Мисдей стал размышлять, как предать его смерти. Он боялся из-за множества людей, подчинившихся апостолу, ведь и многие из знатных и облечённых властью уверовали в него. Поэтому он взял его и вышел из города; с ним шли и вооружённые воины. Народ думал, что царь хочет узнать от апостола что-то ещё, и стоял, внимательно наблюдая. Когда они прошли одну милю, Мисдей передал его четырём воинам и начальнику, приказав отвести его на гору, там пронзить копьями, покончить с ним и возвратиться в город. Сказав это воинам, он сам вернулся в город.

Но люди побежали вслед за Фомой, желая избавить его от смерти. Двое воинов шли справа от апостола и двое слева, держа копья, а начальник держал его за руку и поддерживал. Апостол Фома сказал: «О сокровенные тайны, которые совершаются в нас до самого нашего исхода! О богатство славы Того, Кто не даст нам быть поглощёнными этим страданием тела! Четверо низвергают меня, ибо из четырёх я составлен; один ведёт меня, ибо от одного я происхожу и к нему иду. И теперь я разумею: мой Господь и Бог Иисус Христос, будучи от одного, был пронзён одним, а я, составленный из четырёх, пронзаюсь четырьмя».

Взойдя на гору, к месту, где его должны были убить, он сказал державшим его и остальным: «Братья, послушайте меня теперь, в последний раз: я пришёл к своему исходу из тела. Пусть же не ослепнут очи вашего сердца и не оглохнут ваши уши. Веруйте в Бога, Которого я проповедую, и в ожесточении сердца не становитесь сами себе вождями, но ходите во всей вашей свободе, в славе перед людьми и в жизни перед Богом».

Он сказал Иузану: «Ты, сын (в P: сыну) (земного) царя Мисдея и служитель (в P: служителю) Господа нашего Иисуса Христа! Дай слугам Мисдея их плату, чтобы они позволили мне пойти помолиться». Иузан уговорил воинов разрешить ему молитву. Блаженный Фома отошёл помолиться, преклонил колени, поднялся, простёр руки к небу и сказал так:

[Примечание М. Р. Джеймса: здесь P и остальные рукописи правильно помещают молитву из глав 144–148. U и родственные ей рукописи дают следующее: он обратился к молитве, и была она такова: «Господь мой и Бог мой, надежда, Искупитель, Вождь и Путеводитель во всех странах! Будь со всеми служащими Тебе и веди меня в этот день, когда я иду к Тебе. Пусть никто не похитит моей души, которую я вверил Тебе; пусть мытари не увидят меня, а сборщики не обвинят ложно (не станут доносчиками против меня). Пусть змий не увидит меня, а дети дракона не зашипят на меня. Вот, Господи, я совершил Твоё дело и исполнил Твою заповедь. Я стал рабом, и потому сегодня получаю свободу. Даруй же мне её и приведи меня к совершенству. Я говорю это не потому, что сомневаюсь, но чтобы услышали те, кому нужно услышать».]

Помолившись так, он сказал воинам: «Подойдите и исполните приказания того, кто вас послал». Четверо подошли и пронзили его своими копьями; он упал и умер.

Все братья плакали. Они принесли прекрасные одежды и множество прекрасного полотна и погребли его в царской гробнице, где были положены прежние (первые) цари.

Но Сифор и Иузан не хотели спускаться в город и весь день оставались сидеть возле него. Апостол Фома явился им и сказал: «Почему вы сидите здесь и сторожите меня? Меня здесь нет: я взошёл и получил всё, что было мне обещано. Встаньте и спуститесь отсюда, ибо через малое время и вы будете собраны ко мне».

Мисдей и Харисий увели Мигдонию и Терцию и жестоко мучили их, но те не покорялись их воле. Апостол явился им и сказал: «Не обманывайтесь: святой, живой Иисус скоро пошлёт вам помощь». Когда Мисдей и Харисий поняли, что Мигдония и Терция не слушаются их, они позволили им жить по собственному желанию.

Братья собирались вместе и радовались благодати Святого Духа. Апостол Фома, отходя из мира, поставил Сифора пресвитером, а Иузана диаконом, когда восходил на гору, чтобы умереть. Господь действовал вместе с ними, и многие присоединялись к вере.

По прошествии долгого времени один из детей царя Мисдея был поражён бесом, и никто не мог исцелить его, ибо бес был чрезвычайно свиреп. Царь Мисдей подумал и сказал: «Пойду, открою гробницу, возьму кость апостола Божия, повешу её на сына — и он исцелится». Пока Мисдей размышлял об этом, апостол Фома явился ему и сказал: «Ты не верил живому человеку — неужели поверишь мёртвому? Но не бойся: мой Господь Иисус Христос сострадает тебе и по Своей благости жалеет тебя».

Он пошёл, открыл гробницу, но не нашёл там апостола: один из братьев тайно унёс его и перенёс в Месопотамию. С того места, где лежали кости апостола, Мисдей взял прах и повесил его на шею сыну, сказав: «Верую в Тебя, Иисусе Христе, теперь, когда оставил меня тот, кто мучит людей и противится им, чтобы они не увидели Тебя». Когда он повесил это на сына, юноша выздоровел.

Тогда и царь Мисдей был принят в число братьев и склонил голову под руки священника Сифора. Сифор сказал братьям: «Молитесь за царя Мисдея, чтобы он получил милость Иисуса Христа и чтобы Христос больше не помнил его зла». Все единодушно, с радостью, помолились за него. И человеколюбивый Господь, Царь царей и Господь господствующих, даровал и Мисдею надежду на Него. Он был принят в множество уверовавших во Христа, прославляя Отца и Сына и Святого Духа, Которым принадлежат власть и поклонение ныне, всегда и во веки веков. Аминь.

[Окончание в U (и в сир.): «Завершены деяния апостола Иуды Фомы, которые он совершил в Индии, исполняя повеление Пославшего его. Ему слава во веки веков. Аминь».]